Основы формирования человечества. Часть 3. Истинная суть и сущность веры и знания, как предтече стратегии перехода их в иное состояние

Автор:

 Скачать: |pdf|

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Возникла потребность прикоснуться к сложившимся сложнейшим, чаще не определенным или противоречивым, но устоявшимся понятиям в духовно-светском и научном восприятии сути и сущности таких состояний, как вера и знание. Не следует воспринимать возникновение необходимости рассмотрения этого вопроса, как некоего душевного стенания, ибо причинность этому гораздо выше и сложнее. Более того, границы этому, - далеко за пределами воли и возжелания людей. Ранее в исследованиях мы определились о состоянии бывшего программного управляющего воздействия, имевшего сокрытую недосягаемость в осознании даваемой извне объективной действительности, независимо от национальных, географических и иных различений среди людей. Это, в первую очередь, незримо играло определяющую роль в целевой ориентации состояний, как веры, так и знания.

Выражая не личное желание, а объективное осознание истребования сложившимися обстоятельствами в необходимости перехода на иное управляемое исполнительское состояние более высокого порядка со стороны нового программного процесса, предначертанного рамками нового Вектора Цели, нам попустило исследовать и изложить для суждения информацию о сокрытой части прошлых исполнительских состояний, формировавших веру и позволявших обретать декларируемое Системой знание, как некое проявление, сопровождавшее людей повсеместно в процессе осознанного воплощения действий и событий по организации их совершенствующегося бытия, воспринимаемого ими как развитие.

Вопрос, сам по себе, весьма трепетный, чрезвычайно ранимый и тонкий, не только в смысле индивидуального многообразия в суждениях о смысле и целях жизни или ассоциированных объективных осознаний, представляемых в прошлом, как в универсальных, так и уникальных общепринятых понятиях о вере и знании.

В прошлом, большинство устоявшихся понятий о вере чаще пытались связывать с религиозной сферой и это вполне объяснимо, ибо значимость последней была существенна в сути и сущности организации и построения конструкций бытия людей на протяжении длительного исторического периода. Осознавая это, мы постараемся большее внимание уделять именно этой традиционно сложившейся привязанности людей в наших суждениях, в том числе и о противостоянии веры и знания.

Относительно религиозной сферы, - по какой-то никем необъяснимой причине и по сей день не возникала инициация в вопросах проявления причин обретения непоколебимой устойчивости апофатического состояния, т.е. никогда непостижимого, неприступного и непознаваемого состояния относительно главного объекта религиозного верования, - самого Божественного начала. Как и почему удавалось тысячелетиями поддерживать состояние веры на базисе догм, декларированных разными конфессиями через заветы или уникальные разделенные религиозные формы никем недосягаемой неопределенности, позиционируемой ранее через строго различимые сценарии служения, тайные или публичные ритуалы, процедуры и мистерии, канонизированные правила поведения, неукоснительные обязательства или строго ранжированные повинности и общения. Почему и каким образом удавалось удерживать, якобы, осознание неизменной тысячелетиями декларированной нематериальной «объективной действительности», как бы существующей где-то за пределами окружающей нас реальности, т.е. в неких безмерных и недосягаемых нами «небесах», несмотря на открывшиеся технологические возможности проникновения в ту самую среду? Это, относительно суждений о вере, на базовой платформе религиозной философии.

А со стороны сферы научного познания, что заставляло верить в незыблемую устойчивость научных догм, опытового подтверждения которым до сих пор не существует, особенно в случаях, когда умозрительного или материально воплощаемого подтверждения этому пока или вообще быть не может. Вполне достаточно обратиться к сути большинства принятых в науке единиц измерения, какой физический смысл их обосновывает, какова истинная причинность в миропонимании под таковую их суть подведена, почему нас так безумно завораживают кем-то установленные условные численные или смысловые индексы и константы. Ныне в большинстве ассоциированных научных мнений публично звучит нота сомнений в праведности части прежних базовых догм или констант, даже в области фундаментальных наук, этому примеров вполне достаточно.

Неоднозначно сложилась судьба и в других областях познания, большинство ранее устоявшихся и незыблемых научных мнений и теорий их сферы просто рассыпаются. Примеров, особенно в области социальных и с нею связанных наук, вполне достаточно, а исторических парадоксов особо выискивать не требуется, но и это не следует рассматривать как лишение рассудка, т.к. мы уже ранее утвердились, что в поведенческой истории людей ошибок нет. Значит, они создавались чем-то и для чего-то, вне воли и желания людей, и управлялись с помощью чего-то.

Может, некое безумие действительно могло овладеть людьми и большая часть из них настолько наивна или глупа, что им вполне достаточно декларированной сказки о «светлом коммунистическом будущем» и они сразу будут готовы свято уверовать в это, жертвуя миллионами равных себе, в безумстве и плену неопределенных иллюзий двигаться пятилетками в никуда, отстраивая заводы, города, каналы, дороги и многое другое на костях своих бывших товарищей. Но развеялась и эта сказочная вера через уста «глашатаев перестройки» и обрядилась неустойчивая душевная наивность народа в иной жупел, - немедленно обрести какую-то свободу, даже, неважно какую и для каких жизненных целей. Проявилась новая туманная вера, забившая головы людей дурманом несуществующей свободы против свободы, - либеральная демократия, устремившаяся немедленно разрушить все ранее обретенные социальные конструкции и устои бытия людей, изменить и присвоить базис ценностей узким кругом исторических авантюристов и пустить народ на путь целевого ликвидационного не выживания. Какой последующий дурман следует ожидать и через какую суть очередного проявления веры, когда же прекратится верховенство детской наивности над истинным осознанием объективной окружающей действительности, как не допустить таковое в будущем?

Что может такого особенного происходить с Планетой, может действительно проще все списывать на некие невидимые солнечные плазмоиды, периодически «злую улыбку» с Сатурна или неудачные бури на Марсе, - все равно никто проверить не сможет, и этим прекратить противостояние веры и знания, да и объединить их на общей управленческой стезе во имя какого-нибудь заказанного материального блага, ибо на всех такового блага все равно не хватит.

Но это только всего лишь часть веры, с которой в практическом преломлении обретаемой сути и сущности бытия чаще сталкиваются люди, осознанно или интуитивно воспринимая ее, как потребность или, как неизбежность или, как некую судьбу, избранную индивидами добровольно или принудительно. Об этом на протяжении тысячелетий мыслители от философии, теологии, фундаментальных и общественных наук оставили не малую твердь, как бы нерушимых утверждений, порою возводя их даже в рамки канонизированных установлений во все века. Но во всем ли этом есть истина, ибо сказана она всего лишь самими людьми, или проявленная через них.

Осознавая всю сложность происходивших программных процессов (Часть 1 и 2), возникает вполне обоснованный вопрос, - была ли возможна какая-то иная форма проявления и удовлетворения потребностей в вере и знании, если это управляемое программное состояние? Может быть, это было возможно осуществлять как-то по-другому.

К примеру, в религиозной сфере, возможно ли было удовлетворять религиозные духовные потребности без строительства специализированных сложных сооружений, организации специфичных процессов ритуальных служений и мистерий. Если невозможно без таковых обойтись, то какой особой конструкции должны быть возведены сооружения и с какими физическими информационными процессами эта конструктивная особенность  связана, должна ли конструктивность сооружений быть одинакова для всех конфессий, что в физической энергоинформационной основе своей определяют эти особенности и где целесообразно размещать такие сооружения, каковы обязательные сценарии мистерий и ритуалов должны производиться при этом и в какие моменты времени года и времени суток?

Если это действительно устойчивая и необходимая потребность, то каким образом вообще возможно было ее удовлетворять, не предоставляя в явном виде умозрительное созерцание самого Всевышнего предмета религиозной веры, т.е. Бога, посредством которого и должно происходить удовлетворение таковой духовной потребности? Вопросов по этой части должно было бы возникать много, но почему они не возникали столь длительное время, кто и каким образом гарантированно удерживал людей от этого?

И наконец, какими особыми функциями должен быть наделен мозг индивидов, принимающий познавательную или управляющую информацию, для того чтобы без искажений осознавать некую особую предоставляемую извне объективную действительность, инициирующую в дальнейшем субъективное устойчивое поведение и строго ориентированное исполнительское действие индивида, обеспечивающее в нем определенное состояние веры, знания или то и другое одновременно?

Если бы это было все так просто и зависимо от воли и желаний людей, то состояние части веры, связанной с религиозной сферой, наверное, не смогло бы удержаться тысячелетиями в таком устойчивом воплощении, пусть даже с переменным успехом, особенно, в наше время, безграничного по плотности и тематике информационного открытого доступа.

В противоположность этому, есть убедительный исторически краткий пример, - веры в светлое коммунистическое будущее, которое, несмотря на временный ошеломляющий фанатизм, проскочило мгновением, как ранний весенний цвет и исчезло пустоцветным бесплодием. Это не означает, что могут существовать какие угодно временного характера тематические веры, ибо тот, кто пытается так утверждать, и уверен в случайности, - тот глубоко ошибается. Значит, это был какой-то процесс единого управления вне воли и желания людей, происходящий в строгих рамках программного сценария с четко выверенными целевыми ориентирами и заранее обусловленными целевыми обстоятельствами для какого-то практического преломления, как неизбежность и последствие. Тогда, что же такое вера и знание, если это бывший управляемый процесс и каковыми они предстанут в будущем?

Ныне уже более чем очевидно, что все было гораздо сложнее и недоступнее для людей, чем пытаются публично или скрытно объяснять, как противники, так и сторонники различных религиозных конфессий с источающими от них религиозными догмами, а равно и проявленными учениями из сферы науки. Такое разночтение, взаимное непонимание, а иногда и не восприятие друг друга, вызвано только одной причиной, - люди были полностью изолированы от истины и сути самого управляемого процесса. От них было сокрыто все, что связывало их с верой и знанием, а сам процесс был едино управляемый, но не взаимно дополняемый по каждой из его частей. Более того, как мы утвердились в Части 1 и Части 2, процесс этот был связан с вещным применением людей, но не для или ради них.

Определиться в истинных понятиях, исследовать проистечение самого процесса энергоинформационной диалектики состояний по этапам развития генотипов мозга, касающихся веры и знания как таковых, уяснить нынешние текущие их состояния, а также огранить сферу предстоящих изменений, диктуемых новыми рамками Вектора Цели будущих явлений, действий и событий, - такова целевая установка нашего исследования.

Мы не позиционируем преимущества применяемой нами новой методологии и метода исследования на базе энергоинформационной диалектики, хотя она применяется впервые, но иным путем указанные исследования и рассуждения вообще невозможны. Оставлять веру и знание в нетронутом состоянии недосягаемости, как это было ранее декларировано присносущным их состоянием, невозможно и недопустимо.

Также невозможно и отмежеваться от рассматриваемой нами тематики. Человечество будет овеяно новым исполнительским состоянием и обретет его неминуемо, но совершенно на ином уровне познания, с иными целями состояния веры, как процесса удовлетворения потребностей в его принципиально новой духовной сфере, ориентированной на гармонию с Всевышним Разумом, обретая более сложные функциональные наделения. Рассматриваемая нами стратегия перехода в иное состояние духовности в целом, определившая частные рамки нашего исследования, равновеличественна наряду с другими, ранее рассмотренными, и является частью базовой основы при формировании принципиально новой идеи. Этим и определяется необходимость ее исследования и практическая значимая важность.

 

ГЛАВА 1. ВЕРА И ЗНАНИЕ, - ДУАЛИЗМ ИЛИ ПРОТИВОСТОЯНИЕ В СОВРЕМЕННОМ НАУЧНОМ, РЕЛИГИОЗНОМ И СВЕТСКОМ ВОСПРИЯТИИ

Издревле и по нынешнее время, никакой научной догмой не объясненная уникальная дарованная способность людей излагать некоторую часть своей мысли через речевое обретение, приведена к такой не замечаемой современной обыденности в практике ее применения, что изначально вкладываемое смысловое определение слов начали терять или утеряли окончательно свою первичную рассудочность, следовательно, и истинность. Краткость и однозначность смысла, - есть сила и информационная чистота слова. Упрощение и «табулировано-профессиональная» лексика, требующая дополнительного сопровождения образными жестами из пантомимы, не определяет уровень рассудочности говорящего. Последнее, к великому сожалению, в нынешнее время более характерно в практике общения большей части людей на любом уровне и вне речевых и языковых границ.

Однако, предпримем вынужденные усилия и из привычной обыденности извлечем некоторые слова для их реанимации в прежнюю энергоинформационную силу явления и смысловую вложенную в них значимость, поскольку они ранее основопологали действенную ипостась базисной основы по определению конструктивного уровня и направленности бытия людей, влияли на характер его изменения в ходе развития цивилизации. Цель такового ограниченного нами действа заключается в демонстрации очищения от искусственно наносного смыслового современного навязывания в определениях, относительно «веры» и «знания», и придания им к их девственной истине дополнительной будущей смысловой нагрузки, в рамках изменяющихся программных процессов управления, а также для практического их применения при переходе познания на иной уровень.

Религиозная, светско-бытовая и научная современная обыденность применения слов «знание» и «вера» и производных от них «знать» и «верить», стали настолько постными и жаргонными, а порою совершенно без смыслового и «душевного» выражения, что внешним своим значимым проявлением действительно от противостояния они перешли в некую определенную фазу нынешнего униженного пассивного соглашательства. Но не бывает более опасных состояний, чем неоткрытое и неоткровенное соглашательство на уровне театрализованной формальной остаточной имитации - именно с этаким состоянием и имеет смысл разобраться.

Но, что под этим противостоянием ранее понималось, какой смысл в него вкладывался? Не подразумевалось ли, что в данном случае каждая противостоящая сторона имела в виду что-то изолированное свое, никак не связанное с противной стороной? А ведь, без четкого определения важнейших понятий о таковом состоянии, без выяснения их сокрытого и открытого соотношения, взаимосвязи, сходства и различения, невозможно говорить ни о каком мировоззрении, ни о каком последующем истинном мироосознании окружающей объективной действительности.

Сегодня как-то не принято придавать большое значение словам, особенно таковым, которые могут и могли ранее обозначать что-то общекоренное для единого определения сути бытия людей, нечто конкретное то, без чего нельзя извлечь ощутимой и истинной пользы в понимании окружающего нас мира, закономерностей всех проистекающих процессов, осознания цели и функций своего существования в целом.

Это могут быть именно ключевые слова и понятия, отражающие основу взаимоотношений мира и человека, понятия, которые не должны устаревать и менять свой смысл и свою ценность в зависимости от уровня совершенства познания и развития общества, а наоборот, только дополнять глубиной поэтапного их осознания, как таковых. Поэтому, не замечать, не думать о них, не обсуждать и не защищать глубинный явленный их смысл, - мы просто не имеем права.

Распространенная в наше время идеология «поступательного» прогресса человечества немало сделала для того, чтобы противопоставить друг другу веру и знания. Пропагандируемое мнение о совершенстве и вседосягаемости науки, уверенно утверждает, что вера - это следствие недоразвитости людей, пережиток их темной дикости, а с выходом на современный вездесущий информационный уровень цивилизации, вера неизбежно должна вытесняться точным знанием и, в конце концов, обязательно полностью отомрет. То есть, если вера считается признаком слабости и глупости, то знание - признаком силы и мудрости. Но возникает один незадачливый вопрос, - о какой вере идет речь, может быть и о вере в фундаментальную науку или незыблемую и нерушимую истинность научной обоснованности всего практического познанного, как такой же догмы? Тогда в чем смысл такого диктаторского насилия над осознанием их сути только с одной стороны?

Таким образом, все еще полагается, что вера - это обязательно только ложь, пусть красивая, приятная, допустимая, иногда даже нужная, но все-таки ложь. А знания - это, исключительно, твердь правды, пусть подчас горькой, разочаровывающей, коробящей, неудобной, в какой-то степени ограниченной, но именно, правды. И любые новые знания всегда представляют собой приближение к ней, освобождение от установленных кем-то рамок иллюзий и лжи. Вера же допустима только одна - во всесилие, непоколебимость догм и безгрешность науки в «светлое устремленное будущее», которое эта наука всем нам скоро гарантированно обеспечит. 

Совершенно естественно предполагается, что у древних людей было много веры и мало знаний, то есть они жили туманными заблуждениями окружающего природного естества, многого не понимали, руководствовались только какими-то внезапно возникшими ниоткуда инстинктами. В отличие от них, современные люди имеют много всесторонних знаний и мало веры, то есть они якобы понимают мир гораздо лучше своих предков и неуклонно приближаются к истинному знанию о мире, несмотря на бесконечность его величия и стремятся подмять этот мир под условия своей выгоды и нарастающего требования паразитирующего комфорта, уничтожая все окружающее вокруг себя естество. Такая вот абсурдная картина - по-своему ограниченно логична своим жестоким субъективизмом, поверхностно последовательная личностными интересами узкого круга лиц, даже в чем-то привлекательная для отдельных самовыдвиженцев и выскочек, но при всем этом довольно слабо соответствующая реальной действительности и ближе граничит с безумством и тупиком самоликвидации бытия людей.

Существует и другая позиция, зеркально противоположная первой. Ее придерживаются некоторые религиозные и квазирелигиозные учения. Они утверждают, что вера представляет собой неизменную, самодостаточную и всеохватывающую истину. А знания — это всего лишь бесполезные временные иллюзии, вредные заблуждения, опасная ложь, уводящая человечество от прямого и ясного пути веры в божественную истину, которая зиждется на Всевышнем первоначале всего и всея. И в идеале, нам надо решительно и бесповоротно отбросить всю шелуху оскомных знаний, осознать свои ошибки и вернуться к истинной чистой вере, только тогда весь окружающий мир обрядится в свое первозданное естество и приблизит нас к чистому Всевышнему Божественному началу всех начал. Тогда мы сразу станем значительно сильнее и счастливее, обретем духовную гармонию с Божественным естеством, а жизнь наша обрядится в состояние истинного служения Ему.

Как видим, оценки в данном случае меняются на противоположные, но безоговорочное противопоставление знаний и веры сохраняется незыблемо.

В этой связи, пожалуй, непременно следует согласиться с выразительным освещением сложившихся противоречий между верой и знанием, тонко и безапелляционно замеченных в своих исследованиях религиозным философом Бердяевым.

Не так давно еще «передовому» сознанию представлялся решенным и упраздненным древний спор знания и веры. Сама постановка этого вековечного вопроса производила впечатление анахронизма. Кто только не повторял контовского учения о трех фазисах развития и не пел победного гимна третьему, позитивно-научному периоду? Передовая интеллигенция всех стран переживала в юности пафос окончательной победы знания и безвозвратного поражения веры, а интеллигенция русская со свойственной ей склонностью к крайностям, со страстной верой пережила это поражение всякой веры и поверила в знание. Но за последние годы картина изменилась. Теперь отрицание веры и исключительное утверждение знания становится анахронизмом. Спор знания и веры вновь обостряется и требует пересмотра.

Так что же еще требуется пересматривать ныне, начинать очередной цикл контовского процесса спора о первозначности веры или знания в три фазы, а может быть целесообразнее прекратить эту безумную карусель противостояний. Очевидно, следует задуматься о базисных аспектах совершенно в другой плоскости этой же проблематики, а именно - почему сейчас все первоопределяющие устои, на которых ранее опиралась суть и сущность бытия, исходящие с платформы комплексных состояний веры и знания, вдруг начали разрушаться и конфликтовать с будущим? Гранение проблематики именно в таком смысловом направлении, конкретнее сориентирует нас на путь, не только очевидной, но и требуемой настоящим временем, актуальности.

В светских суждениях почему-то сложилось необъяснимое твердое убеждение, что нынешней эпохе попущено знамение под планидой «иного уровня богообретения». Указанное, несомненно, сразу нашло практическое отражение в суждениях во всех публичных и непубличных клановых кругах и уровнях. Более того, предпринимается весьма своевременно, на их взгляд, ряд конструктивных и реорганизующих действий в этом плане. Это происходит не только во всех религиозных конфессиях, но и во всей сфере современного административно управляемого познания. Не следует ли именно на это обратить более пристальное внимание. Факт уже обретенных изменений в этом направлении не требует доказательств. Но, тем не менее, для нас не представляет интереса информационно перегружать наши суждения обилием фактов светского или научного безумия в утверждении первенства веры или пошатнувшегося знания, а также обилием результатов передельного эгоизма и его проявленных пропульсивных интриг. Дело, по сути вопроса, далеко не в этом.

В научной или религиозной сфере, а также на светском уровне властных кругов предпринимаются индивидуальные и ассоциированные попытки активного характера по обретению вполне определенной, как бы, «современной истины» в суждениях о знании и вере. Каждому из указанных уровней представляется, что тот, кто первым обретет современную истину, то ли относительно знания, то ли относительно веры, - тому и попустило быть первоопределяющим в многовековом споре между ними. Единственной положительной особенностью является то обстоятельство, что субъективный фактор всеми практически признается все меньше и меньше. Более того, большинство уверено, что таковая современная истина будет даруема кому-то только извне, но для этого необходимо себя активно обозначить, как «особо избранные». Таковым деянием самовыдвиженцы из «придумано избранных» и увлечены с особым азартом. Это следует учитывать, как некий сумбурный промежуточный итог хаоса и не более, но не воспринимать как первоположение или новую осознанную истинную объективную действительность.

Пастух оставил стадо, последствия непредсказуемы, ибо обретение таковой «современной истины» будет фактом последней разрушительной уловки для каких-то временных, но обязательно наказуемых заказных интриг, если это проявится и воплотится не в рамках новых программных определений. Целесообразно этого не допустить, ибо наказание будет весьма показательным и численно масштабным.

Именно в такой важный период, целесообразнее определиться в самой сути прошлых программных исполнительских состояний веры и знания, уточнить поведенческий характер всех категорий бывших исполнителей, уровень и направленность произошедших отклонений и всех их заблуждений с момента недавнего отключения старого процесса управления, как выявленный объективный фактор, непременно учитываемый в основе формирования будущей стратегии на переходный период.

Для этого, в первую очередь, важно уяснить, как философия и теология ранее воспринимали проистечение всего процесса столь длительного противостояния между верой и знанием, почему пришли в конечном итоге к таковому нынешнему состоянию их взаимного полусогласительного отрицания и каким просматривается выход из сложившегося положения с точки зрения современных мыслителей, - это представляет для нас первичный интерес.

Это, на наш взгляд, и должен быть тот важный итог, т.е. тот «сырьевой материал», с которым придется организовывать новые исполнительские состояния «потребности, труд и работа» по воплощению стратегии перехода в иное духовное и душевное состояния на базе иного уровня познания. В процессе нашего исследования следует учесть, что чаще всего свои суждения о вере философия, теология и другие науки увязывали именно с религиозной сферой, так ими было принято. Поэтому и мы будем больше придерживаться этого привычного для них мнения в процессе исследований, ими выражаемых состояний и определений в их ключе суждений.

Ранее, философия, теология и другие науки повинно соглашались с необходимостью и неизбежностью взаимного противостояния, ибо одинаково признавали коренную противоположность знания и веры, не предпринимая каких-либо попыток поиска общей глубинной базовой платформы в сути и сущности своея. Не следует искать корней в догматической или национально-генетической невосприимчивости друг друга, ибо субъективный фактор в этом будет натянут искусственно и это прекрасно понималось и разумно воспринималось сторонами. Исходя из практической логики, любая двухпозиционная модульность отношений, в частности между знанием и верой, предполагает неизбежный триптих состояний лидирования или веры, или знания, или пропорции взаимного ограничения лидерства знания и веры, т.е. логическими обстоятельствами позиционировалось: верховенство веры и отрицание знания; верховенство знания и отрицание веры; дуализм знания и веры.

Первое решение лидерства, т.е. верховенство веры и отрицание знания в явно выраженном варианте просматривалось своим проистечением в два периода: 0÷1433 г.г. и 1433÷1841 г.г. (3.2 Часть 2). Обстоятельствами объективных происходящих процессов одного и другого периода с переменным успехом было действительно обусловлено преобладающее положение веры, имея в виду религиозную сферу, поскольку сам процесс познания носил в то время существенно ограниченный образный характер, как обретающего первичную платформу для своего будущего развития и совершенства. Основополагающие аспекты управления в сфере властности и устроения социальных конструкций бытия людей в основном решались на базе религиозной методологии ценностей и соответствующего этому мировосприятия в целом.

Но вера не может заменить знания полностью, поскольку с ее помощью проявляющийся первичный базис всей проблематики фундаментальных наук решен быть не может, поскольку, как бы ни были убедительны любые декларативные догмы любой религиозной конфессии, но решать проблемы физики, математики, химии, астрономии, политической экономии и других наук, - одной верой или с ее помощью невозможно, поскольку это очевидно. Автономия наук достаточно уверенно обретала и обряжалась в устойчивые формы осознания окружающей действительности, как соответствующий текущий уровень миропонимания, уже к середине XIX века. Просветительский дух религиозной методологии ценностей и ее действенность в сфере властности к этому моменту действительно начали уступать место воинствующему рационализму знаний. Несмотря на столь большую продолжительность указанного исторического периода в верховенстве веры, следует отметить, что фактором времени в таких случаях следует пренебречь, ибо истинные причины, связанные с особенностями длительного программного процесса развития мозга и сложностями проистечения энергобиогенезиса, мы уже ранее излагали. С философским и теологическим мнением самого факта такого преобладания веры над знанием и с постепенным угасанием состояния ее верховенства к концу этого периода, следует согласиться, он практически не оспариваемый сторонами.

Реальный процесс спора и наличие открытого противостояния стал практически и основательно возникать еще в конце XVIII века. Более детальная суть состояний веры и знания, как истинный программный исполнительский процесс этого периода, нами будет рассмотрен несколько позже через призму энергоинформационной диалектики по этапам развития генотипов мозга. Сейчас главное другое, философия и теология так и не смогли задать себе вопрос, - было ли вообще противостояние в этот период, как таковое? К сожалению, ответа на этот вопрос, как и самого вопроса, у них нет. Для нас, это тоже может быть проявлено только после осмысления и обретения результатов исследования по истинной текущей сути веры и знания этого периода.

Второе решение лидерства, т.е. верховенство знания и отрицание веры было менее продолжительным, но считалось философами самым активным и передовым, поскольку знание, по их мнению, изменило мировоззрение людей существенным образом и основоположило необходимость реконструкции бытия людей в целом во всех организуемых и естественных процессах его проистечения. Это философами рассматривалось, как эволюционный скачок, как научный прорыв из темноты ранее неведомого мира. Так ли соответствует это истинному противоположению состояний сторон?

Отщепленной от народного целого интеллигенции всего мира поверилось, что она окончательно вступила в третий фазис развития, окончательно освободилась от пережитков прошлого, что знанием для нее исчерпывается восприятие мира и сознательное отношение к миру, что все человечество тогда лишь станет на высоту самосознания, когда вырвет из своей души семя веры и отдастся гордому, самодержавному, всесильному знанию (Н.А.Бердяев).

Уверенная устойчивость фанатических сторонников научно-позитивного взгляда на мир, признанная философами как крайний рационализм, была обретена к середине XIX века. Всесилие знания должно быть в первую очередь принято психологически, в этом были одинакового мнения, как философы, так и теологи, т.е. если у представителей науки проявляется очевидная вера, но только в знания, то это тоже вера, в каком бы формате она не проявлялась. Но это вера несколько особая, опережая определенные итоги, следует ее справедливее определить, как убеждение. Люди «научного» сознания полны всякого рода вер и даже суеверий: веры в прогресс, в закономерность природы, в справедливость, в социализм, веры в науку и т.д., но именно веры, как особого убеждения. Возьмите самых крупных трибунов наступления научно-позитивной веры, тех, которые во имя будущего человечества страстно отрицали религиозную веру, – Конта, Фейербаха, Спенсера, Маркса, Ленина и т.д. Психологически они все были непоколебимо уверены и каждый в свое нерушимое учение, которое само по себе, являлось такой же недоказуемой догмой, как и религиозная вера, но на своих базовых первоначалах, которые они страстно защищали, не признавая все окружающее.

К примеру, Маркс верил в социализм, как в единственную целесообразную конструкцию будущего общества, как в разумную диалектику материалистического процесса экономики, а сама психология веры лежала в основе рационалистического «научного» марксизма. Им провозглашенная и недоказуемая догма легла в основу образования догмы последующего более высокого порядка, - учение марксизма-ленинизма, получившего свое дальнейшее развитие, как «вера в светлое будущее всего человечества», и имевшего незавершенное практическое воплощение в сфере «лагеря социализма», принеся многие десятки миллионов в жертву.

Все эти люди отрицали веру своим сознанием, но сами они незыблемо верили в ими провозглашенные догмы. Это были именно догмы, так же невидимые, как и объекты религиозной веры. Видимая ли вещь социализм, или прогресс, или всеобъемлющая наука, и могут ли эти вещи быть предметами знания? Все это психологические предметы веры и не более. Быть может, тут избираются недостойные предметы веры, быть может, тут совершается идолопоклонство, Бог подменяется ограниченными и относительно упрощенными вещами, но само психологическое состояние веры не упраздняется, оно было и остается в силе.

Даже в единственность и верховенство научного знания можно лишь верить, научно, позитивно, доказательно нельзя утверждать этой самодержавности и окончательности науки. Некоторые научные теории и постулаты, как в фундаментальных, так и в общественных науках обладали полной незыблемостью своей вечной тверди, но это оказалось все временно, они также легко отвергались, как и провозглашались. Но в период признания их, как объективной действительности, они являли собою веру в такую догму, которая признавалась ими, как незыблемое и единственно верное знание. Мы надеемся, что многие еще помнят лозунги КПСС, на подобие: «Учение Ленина вечно – потому, что оно верно», - комментарии излишни.

Возникает сам по себе вопрос к философии, - какую веру обретенное знание отвергло, если эта вера в само знание есть только лишь состояние психологическое?

Требование научного обоснования веры, доказательства ее истинности неминуемо психологически нелепо, а таковым суждением обнаруживается полное непонимание самой истинной природы и сути веры. Это требование не выполняется, как противниками религиозной веры, так и сторонниками ограниченной веры позитивистической, социальной, ибо их вера в научно-позитивные или социальные догмы также ненаучна, недоказательна, неубедительна для тех, у кого воля обретения потребностей направлена в сторону других догматов, не имеющих с их научными постулатами ничего общего. Наступление некоего мистически совершенного состояния социалистического общества, частично заимствованного коммунистами у Кампанелла (город Солнца), так же было недоказуемо, как и наступление совершенного состояния в царствии Божием. Первую половину сказанного поведенческая история уже отвергла и этот факт более не оспариваемый. Поэтому, многие позволительно предпочли веру в царствие Божие. Пролетариат, например, такая же невидимая вещь, как и нация. Поэтому целесообразно избирать нацию предметом своей веры, а не подвергаться воздействию безумия трибунных агитаторов давно ушедшего ленинизма. Догматы материализма так же не научны и так же недоказуемы, как и догматы любого религиозного богославия.

Для нас проявляется необратимая очевидность, в чем здесь противоречие, может быть налицо взаимное отрицание недоказуемых догм? В таком случае, люди, представляющие разные стороны и обладающие элементарной логикой суждений, должны были бы изолироваться друг от друга, каждый в своей недоказуемости обретенных ими догм и не доводить дело до уровня открытого уничтожающего противостояния какой либо из сторон.

Сложившееся положение длительного и не разрешаемого противостояния веры и знания формирует очевидный и единственный вывод, - какое-то иное обстоятельство, созданное вне воли и желания людей, приводит их к такому устойчивому противодействию и, более того, таковым состоянием осуществляется определенное программное управление. Это до сих пор ни философия, ни теология обсуждать не пытались, как совместно, так и самостоятельно каждая из сторон. От этого они были изолированы чем-то, и наложенное табу было более гарантировано, чем любые попытки его обхода.

Многие мыслители современности пришли даже к такому выводу, что три фазиса Конта не хронологически сменяют один другого в истории, а сосуществуют в человеческом духе. У каждой живой души есть не только научное, но и метафизическое и мифологическое отношение к миру. Эту мысль, чаще звучащую ранее только в религиозной философии, ныне поддерживают многие представители современной классической философии, хотя и по-прежнему находятся на базисе диалектического материализма, что само по себе совершенно необъяснимо.

Вера в бога науки ныне пошатнулась. Не только философия и гносеология, но и сама фундаментальная наука снизу преодолевает влияние множества обрядившихся идолов и божков, как например, в лице Вернадского и его всех современных последователей, расшатывающих все более и более те ранее общепринятые основы знания, которыми наивно питалась материалистическая и позитивистическая философия. Об этом мы достаточно детально упоминали в Части 1. Философия и гносеология выяснили, что наука сама себя не может обосновать, не может укрепить себя в пределах точного знания. Сами первоосновы науки требуют иного, более высокого уровня, философского обоснования. Своими корнями наука уходит вглубь, которую нельзя исследовать просто научно, а верхами своими поднимается к небу, продолжая болтаться посередине со своими до сих пор не доказанными догмами.

Наука отрицает разум и опирается на разум, опирается на опыт и ограничивает опыт. Тут скрыты антиномии науки, на которые должен быть пролит иной философский свет. Даже для людей научного сознания становится все ясней и ясней, что наука просто некомпетентна в решении вопроса о разуме, о вере, откровении, чуде и т.п., сама находясь, порою, на базе той же веры, разума или чуда. Да и какая наука возьмет на себя смелость решать эти вопросы? Ведь ни фундаментальные, ни общественные науки на это не способны, это уже с откровенной самокритичностью признано передовыми учеными.

Науки нет, есть только науки. Идея науки, единой и первоопределяющей, переживает серьезный кризис, вера в этот устоявшийся миф пала, он связан был с позитивной философией и разделил ее судьбу. Попыток создания некой первонауки после философии было достаточно много, чего стоит ее производный продукт марксизм- ленинизм, как наука всех наук, но и она рухнула. Очередная попытка предпринимается и в настоящий момент, после окончательного обрушения теории глобального взрыва и несостоятельности струнной теории, предпринимается безумная попытка создания некой первоматерии с применением коллайдера. По замыслу организаторов этой аферы, должны быть раскрыты все тайны мироздания сразу!

Сама же наука пасть не может, она, по мнению ученых, всегда развиваема по своему, кем-то ориентированному и управляемому значению, но и смиренна по поставленным перед ней задачам, чаще теми, кто совершенно никакого отношения к ней не имеет, а только финансирует. Методологический плюрализм все более и более торжествует в современной научно-философской мысли и этим разрушает свое уходящее единство и прежнюю устойчивость ею же провозглашенных догм. Как она далека от истин, которые находятся вне сферы ранее обретенных ею знаний, даваемых старой Системой!

Наука ничего не знает о той единой субстанции состояния Разума, который и давал познания, управлял осознанием окружающей объективной действительности и в силах был бы отрицать чудесное, но не изолировал людей от него. Но, почему именно так это снизошло к людям, может быть для поддержания устойчивого недосягаемого людьми присносущного состояния веры в интересах какого-то особого управления ими или какими-то другими целями, связанными с обретением знаний иного рода? Ответ на такой чрезвычайно важный вопрос возможен только после уточнения уровней истинных исполнительских состояний процесса познания и веры, по этапам развития генотипов.

Третий, дуалистический тип решения вопроса о взаимоотношении знания и веры, как пришла к единому мнению нынешняя философия и отчасти теология, нужно признать господствующим, наиболее соответствующим современному состоянию людей, но отметим для себя, с разорванным их осознанием окружающей объективной действительности.

Этот, на первый взгляд, компромиссный дуализм признает и знание, и веру, но в определенных навязанных пропорциях взаимных ограничений, и пытается установить ложный мир знания и веры на неком договорном базисе компромисса. Но, кто и каким образом формирует эти пропорции, уж не рынок ли, ибо вся методологическая основа якобы победившей либеральной демократии уверенно декларирует, что все определяющие вопросы устроения бытия людей, а значит равно и вопросы о вере и знании, могут определять только рыночные отношения. Тогда, где таковая биржа и кто может торговать верой и знанием?

Можно ли примириться с дуализмом знания и веры, дуализмом, как бы двух условных и недосягаемых людям Разумов и двух критериев не обретенной, а ранее декларативно даваемой извне «программной истины от скрытого насилия во всем»? Современные дельцы из порочного прошлого бытия, обладающие единственной безумствующей целью в жизни – деньги, такой ответ найдут сразу, но больных и со слабым мозгом существенное меньшинство, более того, они вне будущего.

С нашей точки зрения, таковой дуализм веры и знания очень соблазняет основную часть современных людей, уже не мирящихся с полным отрицанием веры, в глубине сердца своего жаждущих веры, но не имеющих сил преодолеть рационализм сознания и миропонимания, как последствия от ранее обретенных знаний, но это не душевные стенания и не поиск духовной истины. Это, к сожалению, форма урегулирования духовного и душевного дискомфорта, попытка поиска определенных ответов на проявляющиеся неопределенности в таких случаях бытия, когда только базис знания объективности ответов не может гарантировать. Чаще стал встречаться аспект поиска некой индивидуальной жизненной или деловой выгоды от комфортного духовного состояния, которая не может быть предоставлена и гарантирована сферой знания. Со своей стороны необходимо дополнительно подчеркнуть, что осознание окружающей объективной действительности в нынешнее время само становится все более неопределенным и размытым по причине происходящих программных переходов в иное исполнительское состояние людей.

Однако, нынешние философы уверенно заявляют, что современное либеральное, в широком смысле этого слова, сознание не отрицает веры, а видит в вере произвольное, субъективное, необязательное прибавление некой душевной жизни, но добавим, что на базе все возрастающей самости и вседозволенности, и только знанию придается слабенькое автомоторное якобы объективное и общеобязательное значение. Пути, к ранее осознаваемой как подлинной реальности, утеряны, а попытки восстановить прежнее состояние с помощью традиционных средств и действий, как в науке, так и в религиозной сфере тщетны и результативными не могут быть. Рационалистическим сознанием через самопогружение в субъект пытаются воссоздать все утерянное в прошлом. Утеряли Бога и стали выдумывать богов. Богосознание заменилось богоизобретением, в том числе и попыткой воплощения Всевышнего бога Мошиаха в среде иудейской религии, как частный вариант.

Такой дуализм знания и веры может быть весьма опасен для того и другого, особенно в переходный период, ибо он только активизирует разрушения как веры, так и знания, т.е. всего остаточно обретенного при бывшей контактности с субстанцией состояния прежнего программного Разума! В этой связи, как философии, так и теологии следует признать неразумность дуализма и объединиться во имя обретения ассоциированных конкретных усилий и действий по низвержению ранее имевших место трех типических решений в затянувшемся противодействии между верой и знанием.

Наиболее прогрессивные философы осознают, что при такой постановке вопроса между знанием и верой не существует той противоположности, которую традиционно предполагали ранее, а задача заключается совсем не в том, чтобы взаимно ограничить области знания и веры, допустив их состояния лишь в кем-то установленной дозированной пропорции. Необходимо, в первую очередь, вообще исключить какое либо дозирование, ибо там, где дозирование проявляется, немедленно появятся соответствующие дорогие «дозаторы».

Следует для себя осознать беспредельность знания с той точки зрения, что люди не могут и не участвуют в определении пределов такого уровня вообще, поскольку таковые пределы могут формироваться только извне, тем более без воли и желания людей.

Может ли быть беспредельность веры? Если речь идет о вере относительно религиозной сферы, то предельность ее определена и соизмерима с ее основополагающей соответствующей догмой и если у кого-то возникнут желания придать таковой догме мерность, то это будет демонстрирование полного непонимания сути последнего. Нам представляется, что уместно и справедливо было бы отметить о не единственности

религиозной веры. Если же речь идет о вере в научные догмы, то и в этом случае таковая мерность определяется мерностью самой научной догмы, но она предельна результатами завершенных опытовых исследований, которые либо подтверждают таковую, либо ее отвергают. В любом случае, - это совершенно разные веры, как состояния исполнительных процессов единого управления, но для разных вовлеченных категорий людей, отличающихся разграничением по генотипам и функциям мозга. В незнании этого кроется вся суть ошибочных взглядов философов и теологов, как следствие ряда введенных информационных ограничений, установленных ранее со стороны старой Системы.

Но, тем не менее, нынешняя религиозная философия по-прежнему пока еще утверждает, что противоположность знания и веры есть лишь аберрация слабого зрения, что только религиозная истина – верховна, вера – это подвиг отречения от благоразумной рассудочности, после которого постигается смысл всего. Но окончательная истина веры не упраздняет истины знания и долга познавать. Научное знание, как и вера, есть проникновение в реальную действительность, но частную, ограниченную; оно созерцает с места, с которого не все видно и горизонты замкнуты. Утверждения научного знания – истинны, но ложны его отрицания. Наука, верно, учит о законах природы, но ложно учит о невозможности чудесного, ложно отрицает иные миры. И в скромности знания – высшая гордость науки. Тот высший гнозис, который дает нам вера, не отменяет истин науки как низших. Низших истин нет, все истины равны. Религиозный гнозис, как особо высшее познание, лишь превращает частную научную истину в истину полную и цельную, в истину как путь жизни. Но гнозис веры, как наивысшая ее стадия, дается внутренним подвигом самоотречения, который и допускает к высшим реальностям.

А где же этот истинный путь жизни, это определение индивидуальное или ассоциированное для всех, и кто может определить таковой путь людям и, наконец, кто выведет людей из нынешнего состояния безумия и неразрушимых пороков? Вот вопрос, на который хотелось бы иметь полное определение и уверенность в будущем, то ли он будет определен и выражен от стороны знания, толи от веры! А если этого нет, может в таком случае остается опереться только на одно чудо?

Но и в этом случае между верой и знанием не все так просто. Наука бессильна решить вопрос о чуде и в этом теология себя пытается вести более уверенно. Бессилие науки возразить против веры в чудесное слишком ясно для непредубежденного в это. Все более уверенно открывается то, что победоносные возражения науки против возможности чуда, в самой сущности научных постулатов, основаны на особенной вере, т.е. на суеверии, хотя сама наука пытается это отвергнуть. Позитивисты и рационалисты от науки не знают и не могут знать, насколько возможно или невозможно чудо; они верят, что невозможно, их воля на это устремлена. Имеется весьма любопытный пример: огонь «святый», который реально проявляется один раз в год в строго определенное время. Как сам факт, - это неопровержимо и наука это признает!

Это покажется парадоксальным, но по существу действительно неопровержимо: наука и религия говорят об одном и том же чуде, согласны в том, что в пределах познанной природы чудо невозможно и чуда никогда не было. Для религиозной веры не страшно, когда наука говорит, что по законам природы чудо невозможно, допущение чудесного проявления нелепо; вера и сама это хорошо знает. Но, ей и не надо чуда, совершающегося в порядке познанного природного проявления или во исполнение ее законов. О силах же сверх природных, о воплощениях невидимых, раскрывающихся и значимых только для веры, - наука ничего не может сказать ни положительного, ни отрицательного. До сей поры наука не может объяснить и опытным путем воспроизвести таковой огонь «святый», но и опровергнуть проявление его, как факт, не могут, т.к. таковой физический процесс происходит, может быть это и есть для нынешней науки, то самое чудо, наличие которого заранее ими опровергнуто! Тогда лишь сознательно укрепляется идея чуда, когда устанавливается и противоположная идея закономерности природы. Для первобытного человека все одинаково чудесно, все естественное, природное одинаково таинственно и объяснимо лишь силами сверхъестественными. На этом уровне осознание чудесного не приобретает еще специфического значения, оно расплывается в таинственности всей непознанной природы. Лишь только с осознанием закономерностей природы связано осознание чудесного, как порождения сил сверх природных проявлений, как действия «Божией благодати».

В этой связи, согласно религиозной философии в отношении понимания природы самой веры, не вера должна рождаться от чуда, в чем было бы одно из искушений, а чудо дается для веры. Вера от чуда была бы насилием, принуждением. Это все, то же самое желание, знать невидимые вещи и неспособность в них верить, отказ от подвига веры. Чудо, в которое верит религия, не уничтожает и не отрицает законов природы, открытых научным знанием. Закономерность остается в силе и в том случае, если произошло чудо. Чудо, есть победа благодатных и сверх природных сил над теми природными силами, которые обязательно действуют планомерно, а не отмена закономерности познанной природы.

Закон не должен быть персонифицирован, закон есть лишь способ единообразного действия данных сил. Сам закон остается в силе даже в том случае, если данные силы побеждаются силами иными, пока еще не познанными. Действие всякого закона может быть обнаружено лишь путем изоляции и эксперимента. В сложном взаимодействии сил природы мы не наблюдаем действия закона в чистом виде, так как он всегда может быть парализован законами иными. Факт закономерности природы совершенно неопровержим и нимало не отрицает возможности чудесного проявления. Отрицание же сил иного мира – вне компетенции науки, призванной лишь открывать закономерность данного мира. Чудесное, - есть победа над природой и над роковыми результатами действующих в ней сил, но не отмена законов природы, не отрицание науки, открывающей законы природы. Ведь, в сущности, магия так же может быть признана таким же закономерным научным знанием, как и физика, и столь же отличным от всякой религиозной веры.

Указанные обстоятельства позволяют нам прийти к объективному умозаключению, что такое взаимное антагонистическое отношение каждой из сторон к чуду, опять же вызвано не причинами в обладании совершенства или преимуществ какой-то одной из них, а изоляцией обеих от истинной сути не всего происходящего, а только проявленного и как- то осознанного. Вполне обоснованно и очевидно, что только по одной этой причине и чудо нам не сможет помочь. Ибо на все процессы, связанные с формированием необходимых комплексных условий обитания на Земле и организация развивающихся процессов бытия людей, влияют не только проявленные, но и иные процессы, гораздо более совершенного и невидимого формата, чем ныне предположено и обосновано догмами обеих сторон.

Поскольку обстоятельства перехода на иное управление позволяют, нам попустило для нынешних состояний веры и знания, прояснить объективно то, что чудо - это непознанное людьми естество, как неосознанная окружающая объективная действительность по причине изоляции людей от истинного познания свершенного и проявленного в сферах реальностей, неощущаемых ими.

Состояние неуправляемого дуализма в отношениях между верой и знанием, особенно в последний момент после выключения процесса старого программного управления, интересен еще и тем, что не менее активные баталии происходят на поле брани между догмами сторон в направлении суждений относительно подхода и осознания сути и сущности разума.

По мнению религиозных философов, рационалисты и позитивисты от науки очень часто и необоснованно злоупотребляют ссылками на разум. Они позволяют себе слишком многое необоснованно и декларативно отвергать как неразумное, как противное разуму, но сами в сей момент, предпринимают немало усилий в формировании некоего нового мирового и ими управляемого разума. Имеют ли они право в таком случае поминать самое имя разума? По мнению философии, разум есть онтологическое, а не исключительно гносеологическое понятие. Согласно философским традициям допущение разума совершается по согласию онтологии и гносеологии и ведет к тождеству объекта и субъекта, по крайней мере, именно так и было догматически принято той же наукой ранее. В онтологическом своем значении, по ранее принятому общему пониманию, разум воспринимался и осознавался, как положительный смысл самого бытия, как конечная цель, как источник определения целесообразного пути развития цивилизации, как такового. Отрицание такого общепринятого мирового смысла есть, вместе с тем, и отрицание самого разума, как очевидное следствие. Как только разуму со стороны науки было придано исключительно гносеологическое или субъективно-психологическое значение, он потерял свой вселенский характер и превратился в разум малый, т.е. в людской рассудок. Между разумом вселенским и разумом человеческим произошел болезненный разрыв. Это очень хорошая выявленная особенность текущего состояния, но жаль, что определена, как таковая, не наукой.

Начало выветриваться всякое содержание из идеи разума, а значит и теряется всякое право оперировать с самим словом разум. Современная философия окончательно порвала с разумом и вряд ли имеет право ссылаться на неразумность чего-либо. Неразумность, бессмысленность всего мира так и не признается современной философией, и потому не смеет она говорить о неразумности, бессмысленности ныне происходящего хаоса во всем, не может объяснить она и истинную причинность концентрации всех пороков человеческих именно в этот период.

Это чрезвычайно важный факт и важное заключение со стороны теологии, но и она в свою очередь не до конца возымела истинность происходящего. А потому и ищет причину и путь выхода из этого состояния совершенно в другом направлении. По их мнению, чудо разумнее необходимости, чудо согласно со смыслом мира сего. В чуде возвращается разум и смысл, осуществляется высшее назначение бытия, исходящее в своей основе от Всевышнего, а вот умирание по законам природы неразумно и бессмысленно, поэтому отрицает назначение такого бытия, в каковое ввергнуто все общество ныне со всеми своими пороками.

Нельзя смешивать разум с необходимостью, как то делают рационалисты. Давящая закономерность природы порождена совсем не тем разумом, который необъективно понят и осознан, при насильственном воздействии извне. Потому природа, как созданная окружающая среда обитания, не только необходима, а вообще не зависима от воли и желания людей, будучи сама под воздействием иных программных процессов управления, чаще имеющих не проявленный характер, происходящих в других состояниях реальностей. Более того, так называемая природа, создана не для того, чтобы в ее среде обитали только одни люди и организовывали какое угодно придуманное ими свое бытие, разрушая природную гармонию, как окружающую среду.

Поэтому, люди не могли обладать собственным разумом, они могли только иметь определенное контактное состояние с ним, организованное для них извне с помощью комплексов и объектов, и о таковом состоянии достаточно изложено в Части 2. Пожалуй, можно в чем-то согласиться с теологией, в плане примененного ими поведенческого определения такового состояния условного разума, как рассудок, но не более того. Поскольку, понимаемый ими рассудок, как не понимаемое ими же временное контактное состояние с разумом, ныне полностью не управляем со стороны бывших комплексов и объектов, по причине полной локализации деятельности последних, значит и рассудок людей локализован, как следствие.

В этом-то и есть суть главной проблемы: как придать временную управляемость так называемому рассудку, чтобы подвести его к гармонии с субстанцией состояния нового Разума в дальнейшем, за короткий переходный период.

Нами рассмотрена лишь некоторая часть базовых направлений разносчитываемой и обретаемой сторонами, якобы истины, по которым проявлялись не только несогласия сторон, но и противостояния. Каких только ярлыков и определений не навешено за тысячелетия в деятельности мыслителей с обеих сторон, по вопросу истины. Для нас, нет более необходимости в рассмотрении всех тонкостей дуэльных посылов, которые имели место на протяжении всей истории противостояния между верой и знанием, ибо указанного вполне достаточно для итогового вывода текущего по ним состояния взаимоотношений. Доверие к абсолютной науке, к возможности построить научное миропонимание, удовлетворяющее природе всех потребностей человека истинного, подорвано. Также подорвано и доверие к абсолютной философии; в отвлеченную философию почти никто уже не верит. И наука, и философия подводят к великой тайне; но та лишь философия хороша, которая проходит весь путь до последней тайны, которая должна быть раскрыта через совершенное осознание истинной окружающей объективной действительности. Не сумела раскрыть эти тайны и религиозная философия, пытающаяся через методологию мистического и догматического характера обрести и подать это.

По сути, спорят не вера и знание, спорят две сферы догматических базисных откуда- то проявленных основ, с непоколебимым упрямством позиционируя не свое преимущество, а неспособность противной стороны в познании тайн окружающей нас истинной объективной действительности. Более того, инициируют и позиционируют таковой спор всего лишь отдельные индивиды, втягивая в это все разноликие общества людей. Именно по этой причине признавать их противостояние будет полным абсурдом, его просто нет в таком виде, как представляют себе обе стороны. В новой стратегии именно из этого и следует исходить.


ГЛАВА 2. ИСТИННАЯ СУТЬ ПРОГРАММНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬСКОГО СОСТОЯНИЯ ЗНАНИЯ

Для нас не представляет досужий интерес увлекаться современным веянием в философии и проявлять некоторую своевольную инициативу в поиске очередного нового дополнения к уже имеющемуся большому списку неких «видов знания», поскольку в истинном понимании их было всего несколько, но мы этого вопроса коснемся позже. Нас больше интересует вопрос, как суть знания и его граничность понимается нынешними мыслителями от теологии, философии и других наук.

2.1. Осознание сути и сущности знания с точки зрения современной науки и религии

Современная философия сформировала отдельную дисциплину, исследующую проблемы познания и назвала ее гносеологией, хотя в англоязычных странах больше используется другой термин — эпистемология, от греч. еpisteme, т.е. знание. Ведущими мыслителями гносеологии огранены главные пути, которые можно выразить как главные направления исследования проблемных вопросов, а именно: что есть знание; как оно возможно; какими путями достижимо; что такое истина; каковы критерии истины. На наш взгляд, избранность указанных направлений действительно заслуживает внимания, и являются до сих пор актуальными. Но, каковы результаты, основополагающая методология, методы исследования и, особенно в финале, каково истинное определение истины?

Не в целях ревизионизма, а в интересах выявления самой сути нынешнего понимания всей вышеуказанной проблематики, как достигнутой вершины современной философии, - представляет для нас, более чем практический интерес. Ибо это и будет той площадкой предельного уровня осознания окружающей объективной действительности и соответствующих ранее обретенных автомоторных навыков прежних исполнительских состояний, с которыми придется иметь дело на практике, воплощая переходы в последующие новые исполнительские комплексные состояния и процессы в рамках новых программных изменений.

Гносеология, по убеждению ее ведущих мыслителей, в здравом осмысливании проблемы с непоколебимой уверенностью утверждает о принципиальной возможной познаваемости окружающего нас мира, но таковая уверенность больше схожа на упрямство, ибо логически вывести непознаваемость гораздо легче, чем доказать обратное, применяя ту же логическую модельность, что традиционно ими применяется.

Именно это подстегнуло философов и заставило усилить поиск абсолютных и достоверных оснований знания, критериев различения истин от заблуждений, причин появления многочисленных подложных иллюзий и т.д. Один из результатов этого поиска мыслителями от философии сформулирован так: безошибочное познание невозможно в принципе; единственное, что можно сделать, — свести возможность ошибок к минимуму. Для этого надо сделать все познавательные процедуры как можно более ясными и строгими.

В такой философской постановке понимания «безошибочности познания» была навязана сокрытая необходимость управленческого вмешательства со стороны сферы властности в сам процесс исследований и обретения знаний. Именно по этой причине, кажущееся созданное состояние управляемости, воплощено через организованные административные аппараты, наподобие академий наук различного уровня, якобы обладающие профессиональной ориентацией по организации исследования. Это административные иллюзии, но функционирующие для других целей, которые до сих пор самими исполнителями не могут быть осознаны.

Но, насколько реально ясность и строгость поможет людям в обретении желаемых ими знаний и, вообще их желания в познании как-то могут быть учитываемы и удовлетворяемы каким-то образом?

Определяющим в этой работе сохранен по сей день главный вопрос, - что есть знание. К нашему сожалению, при всем обилии разнообразных суждений и разной философской глубины охвата мысли, ответ на этот вопрос является предметом открытой полемики и до сих пор в ней звучит прежняя нота о крайней или бескрайней необходимости в «дополнительных размышлениях», правда прошла уже не одна сотня лет таковых усиленных мышлений.

Важным условием по обретению знаний являлось обретение способности в различении между знанием и незнанием. Положим, научные специалисты уверенно декларировали на протяжении длительного периода, что температура солнечной короны измерена и находится в пределах от 500 тыс. до 5 млн. градусов. Форма короны меняется в зависимости от фазы цикла солнечной активности: в периоды максимальной активности она имеет округлую форму, а в минимуме – вытянута вдоль солнечного экватора. Более того, дополнительно физика утверждает, что при таком значении температуры агрегатное состояние материи из твердого непременно переходит в плазменное, т.е. полностью неизбежно исполняется условие вазинейтральности с ионной температурой Тi > 106 К, что означает неизбежный переход из твердого состояния в ионизированный газ. Но, случилась неприятность, вокруг короны Солнца и в ее направлении, вдруг в нынешнее время обнаружены неизвестные летающие тела весьма существенных размеров, даже есть факты проникновения ими в ее лоно (Приложение 1). Как такое может быть, либо Солнце совсем замерзло, либо с агрегатными состояниями материи наша наука совсем «ошиблась», т.е. под сомнение выставляются устоявшиеся знания не только о частичной сути построения микро, но и макромира. После обнаружения такового подтвержденного факта, сможем ли мы утверждать, что по целому ряду специализированных и фундаментальных наук их вчерашние нерушимые догмы о конструкции мироустроения, могут ли сегодня называться знаниями, с соответствующими последующими сомнениями по другим направлениям, ибо на них, в свою очередь, было ранее сделано много оснопологающих ссылок и опор по многим другим направлениям науки?

Значит – это, скорее, было незнание. Этот факт непременно требует в определении знания обязательно включать свойство истинности, поскольку неистинным, неверным знание быть просто не может! Но, всякую ли соответствующую истине информацию познания, можно называть знанием? В таком тоне суждения нет необходимости искать доказательств, как вышеуказанным примером, достаточно согласиться с тем, что действительным знанием может быть названа только та истинная информация, которая имеет достаточные основания, а не угадана случайно или обретена каким-то неестественным путем. Но, полно ли это, очевидно это еще не все, более того, что следует понимать под достаточностью, для кого и для чего?

Предположим, если в основу познания о построении конструкции окружающего нас макромира принять теорию «Большого взрыва» или «Струнную теорию», то следует учесть немаловажную особенность, - большинство передовых ученых в них просто не верят. Будет ли эта имеющаяся информация, даже на уровне предполагаемой догмы, знанием? Нет, поскольку мы не верим ее содержанию, значит, не считаем ее истинной, а знание неистинным быть не может по определению. Отсюда следует, что знание непременно должно сопровождаться сознательной верой в истинность составляющей его информации.

Обязательность такого компонента знания, как вера, обусловлена также и тем, что знание в человеческой культуре — феномен коллективный. Один человек просто физически не может проверить достоверность всего декларируемого кем-то имеющегося знания, и вынужден доверять различным авторитетным научным структурам или индивидам. Если нам сообщают, что галактики в нашей Вселенной конструктивно обустроены каким-то образом, мы же не бросаемся это утверждение проверять. Мы просто верим (или не верим), что ученые не ошиблись.

Таким образом, знание можно определить как заслуживающую доверия истинную и достаточно обоснованную информацию о реальности. К нашему сожалению, наука старается уйти от суждений по сути, что есть реальность. Реальность, воспринимаемая людьми через свои мироощущения, крайне ограничена узким спектром частот по приему информации, на которую способны люди по своим физическим ограниченным возможностям своего мозга. Более того, людям даже не суждено до конца познать все свои реальные возможности мозга, не только по приему, но и по дальнейшему технологическому процессу расшифровки принятой и обретенной информации, ее управляющей или познавательной адаптации и другим сложным проистекающим процессам, вплоть до осознания окружающей объективной действительности и обретения соответствующих форм, видов и целевой иной ориентации по свершенным умозаключениям. Обязательно и уместно следует учесть непопулярный факт, что все используемые средства измерения и контроля чего-либо вообще, применяемые наукой при сопровождении исследований, тоже находятся в пределах такого же диапазона частот, которые применимы при приеме информации мозгом людей. Так что, мы можем объективно иметь в виду только таковую реальность, которая ограничена физическими возможностями нашего информационного комплексного условного мироощущения, диктуемыми текущими состояниями функций мозга. Вся та информация, что не может быть проникновенна нашему познанию вследствие наших ограниченных физических возможностей мироощущения, по определениям мыслителей нынешней гносеологии, не может являться знанием, ибо она не может быть достаточно обоснована, как реальность и, в этой связи, не может вызывать истинного доверия.

Такое парадоксальное устоявшееся мнение нынешних мыслителей взывает к целому ряду неизбежных вопросов и недоумений с нашей стороны. Как же тогда быть с любой иной реальностью, существующей за пределами наших физических ограничений, если уж мы такие ограниченные рамками энергоинформационных пределов. Остается с оптимизмом продолжать делать вид, что за таковыми пределами никакой иной реальности не существует? Тем не менее, по абсурдным определениям и умозаключениям в суждениях современной философии, к иным выводам более прийти не возможно. Не следует же останавливаться в познании на этом из-за своих физических ограничений, может быть возможен путь их совершенствования при условиях какой-то поддержки извне или, может быть, таковых ограничений мы заслуживаем вследствие какого-то иного поведенческого несовершенства, связанного с неправильным осознанием нашего функционального наделения и неправильного практического жизненного воплощения обретенных познаний?

Каждый из включенных в определение признаков знания скрывает за собой целый ряд гносеологических проблем, часть которых нынешнее состояние науки и уровень познания ученых решать не позволяет. Большинство из них коренятся в диалектической, т.е. противоречивой природе взаимоотношений знания и воспроизводимой ими условной реальности. Да, здесь нет никакой оговорки, именно так и следует пока дословно воспринимать смысловое утверждение современной философии, - воспроизводимой знанием условной реальности, а проще, построенной как искусственный «карточный домик».

Мыслители от гносеологии утверждают, что знание конечно и ограничено, представляемая ими Вселенная бесконечна и безгранична. Знание стремится к точности, определенности, предсказуемости. Но это возможно лишь в статичном, устойчивом положении. Реальность же подвижна, изменчива, непредсказуема.

Несомненно, нам с этим приходится соглашаться, но только не с позиции вышеуказанного философского или их научного утверждения, а с иной информационной платформы познания, но об этом несколько позже.

Так что же подразумевается под конечностью и ограниченностью знания с позиции философии. Конечное человеческое созерцание ограничено рассудком. Но рассудок еще более конечен, ибо он абсолютно формален и сам по себе не имеет совершенно никакого содержания. Чтобы реализоваться в знании, он вынужден прибегать к окольным путям соотнесения с эмпирической чувственностью. А главное, на этом пути его ждет "грехопадение" синтеза с продуктивной деятельностью воображения, "закон" деятельности которой, - произвол! Конечность рассудка, иными словами, в том, что он лишь формально обобщен. Все свое содержание он заимствует из эмпирической чувственности. Лишь способ, которым это содержание становится всеобщим - есть дело рассудка. А в своей изначальной основе этот способ представляется, лишь функцией произвола продуктивной деятельности воображения. Само чистое, априорное, опытное всеобщее рассудочное понятие, оказывается, в конечном счете, лишь застывшим, окостеневшим слепком живой творческой, но субъективно-произвольной продуктивной деятельности воображения.

Пользуясь временным состоянием той же эмпирической чувственности, нам хочется прослезиться от полной безысходности в конечности рассудка, если будем и впредь опираться на таковой итоговый замысел суждений мыслителей от философии! А ведь это есть определенное итоговое философское суждение о предельных возможностях познания людей, формулируя и понимая его, как рассудок.

Несколько по-иному проблематику конечности и предельности знания рассматривает фундаментальная наука. Суть ее взглядов более выразительна и осмысленно конкретно рассматривается через современное естествознание, которое наиболее устойчиво удерживается в состоянии оптимизма. Конец науки, как уверенно заявляют современные ученые от естествознания, несомненно, может наступить, но только в связи с возможностью гибели всего человечества или его полной деградации и вырождения. По их мнению, отвергая саму возможность конца науки, ими представляется целесообразно рассматривать только часть указанной проблематики, которая непосредственно связана с вопросами о некоторых возможных фундаментальных границах научного познания. Объективно следует опираться, в первую очередь, на мнение ученых ведущей части современного естествознания – фундаментальное физическое познание, как самое передовое ядро, имеющее право на роль обобщающей оценки уровня развития науки вообще. Именно физики более самокритично отнеслись к современному уровню знаний и определили для себя ряд проблемных вопросов, связанных с появлением возможных ограничений при переходе физического познания к изучению новых уровней физической реальности, а именно, возможные онтологические границы фундаментального физического познания, как системы или методологии будущего миропонимании:

  • Существование сингулярных физических состояний. В классической физике гравитационный коллапс приводит к особому, так называемому сингулярному состоянию материи. Это состояние характеризуется тем, что объекты, превышающие массу Солнца в несколько раз, за счет собственного гигантского гравитационного поля в конце своей эволюции после выгорания термоядерного вещества начинают коллапсировать и превращаться в особые (сингулярные) физические точечные объекты, т.е. модели пространство-время, характеризующиеся, прежде всего, нулевыми размерами, бесконечной плотностью и бесконечным гравитационным полем. В предельной форме, этот процесс характерен и для всей Вселенной в целом, как некое подобие космического сценария Большого взрыва. Наличие таких сингулярных точек с бесконечными и нулевыми физическими характеристиками свидетельствует о том, что может быть достигнуто состояние, «за» которым больше нечего будет измерять. Бесконечные и нулевые значения физических величин означают, что здесь останавливается любое рациональное естественнонаучное познание. Следует подчеркнуть, что таковая ситуация характерна именно для классического случая. Квантовая теория рассматривает свершение такого коллапса, а все ускоряющийся рост научной информации может искусственно породить представления о многообразии и плюралистичности самого понятия научной фундаментальности. В надежде на возможность недопущения указанного тотального варианта, вызванного исследованиями самого процесса сингулярности, процесс познания не следует довить до физически бессодержательных бесконечных и нулевых значений известных физических величин, а обосновать и создать новые, как учения, так и физические величины;  
  • Существование планковских величин. Что физически означают планковские величины? Например, планковская длина? Во-первых, тот факт, что любая метрическая величина квантована. Во- вторых, то что, возможно, не существует размеров меньше 10-33 см., ибо бессмысленно говорить о размерах (длине) 10-35 см или 10-89 см, поскольку квантованность означает минимальность. Но если придерживаться представлений о фундаментальности пространства и его нереляционной природе, то неизбежны следующие два варианта: во-первых, в действительности, материальные объекты, сопоставимые масштабам 10-33 см и менее существуют, но в рамках квантовой теории пока неизвестны, т.е. референт пока не найден. Однако, в рамках планковских величин это является вариантом, якобы «бесконечности», что вряд ли соответствует реальности. Во-вторых, на постпланковских масштабах метрика вырождается. Здесь определяющую роль играют принципиально другие характеристики пространства, например, топологические. В рамках квантовой теории, планковские величины рассматриваются, как абсолютные пределы измеримости. Последнее, согласно ортодоксальной квантовой парадигме, в которой процедура измерения играет определяющую роль, и признается абсолютной границей физического познания. Желание уйти от таковой абсолютной границы, - неизбежно потребует привлечения каких–то принципиально новых физических представлений, существенно меняющих микро миропонимание;
  • Принципиальная ограниченность экспериментальных средств. Экспериментальные средства физического познания имеют естественные границы своего применения. Среди них можно выделить, например, онтологические границы. Они связаны в первую очередь с относительной макроскопической природой прибора или измерительной установки. Кроме того, ограниченность определяется еще и их вещественной природой. Большинство приборов представляет собой, в конечном счете, твердое тело, поскольку все в итоге должно быть выражено в терминах времени и пространства. В принципе можно утверждать, что любой прибор имеет познавательную силу только в пределах той области реальности, частью которой он сам является. Это вполне естественно и может быть названо принципом онтологического соответствия. Как бы далеко в реальность не проникали научные исследования, результат пока может быть выражен в классических (макроскопических) терминах. Другими словами, понятия и образы могут быть определены и сопряжены только с помощью обыденных макроскопических представлений. Поэтому любые результаты измерений согласно этому подходу, в конце концов, будут определяться эвристическим потенциалом классических образов и понятий. Предельная значимость классических понятий, несомненно, представляет собой принципиальную границу в указанном смысле. Отдельного обсуждения требуют полевые составляющие прибора, в частности, точку зрения о принципиальной электромагнитной природе всех современных средств измерения, и их роли в выяснении границ экспериментальных и измерительных возможностей. Нынешние ограничения возможностей измерения многие исследования поставило в тупик;
  • Конечность (ограниченность) самого наблюдателя. К этому типу можно отнести следующие ограничения. Во-первых, вещественную природу человека. Человек, в целом являясь вещественным объектом, по крайней мере, в макроскопическом смысле, «вырезает» из целостного объективного мира, прежде всего ту его часть, которая вещественна или близка к таковой. Именно эту часть реальности человек и может постигать в своем миропонимании. С точки зрения радикального эмпирико- сенсуалистического подхода, именно ее субъект только и может видеть, как с помощью органов чувств, так и с помощью разума. При этом мышление, сознание, разум рассматриваются строго материалистически, как некие свойства кем-то высокоорганизованной материи. Нельзя исключать возможность того, что все остальные, очень удаленные от вещественного мира ментальные конструкции не имеют определенной референции в реальности, т.е. не так явно выражены материально, как люди. Одним из радикальных выражений последнего, является та часть копенгагенской интерпретации, которая допускает отказ от попыток описания квантовых объектов до выполнения процедуры измерения, вплоть до отрицания самого факта существования этих объектов. Во-вторых, человеческий организм пространственно конечен. Он также конечен во времени. Следовательно, наблюдатель имеет в этом смысле ограниченную отражающую и конструирующую гносеологическую потенцию с точки зрения ортодоксальных материалистических позиций. Это же касается и человечества в целом. Наконец, у человека только пять органов чувств, что также является принципиальным ограничением в познании реальности. Если считать, что реальность имеет бесконечно много качественно своеобразных свойств и состояний, то их постижение с помощью только пяти органов чувств, естественно, вызывает представление о принципиальной ограниченности такого познания, т.е. существует как бы только то, что мы видим или чувствуем. Но это не так. У сциентистов остается надежда на безграничные возможности разума. Однако, вряд ли можно надеяться на то, что природа может создать что-то абсолютное. Тем не менее, вряд ли можно сомневаться в том, что разум обладает еще гигантскими нереализованными возможностями и потенциалом. Конечность антропоморфного наблюдателя позволяет высказать предположение о принципиальной ограниченности любых антропоцентрических систем отсчета, причем не только физических, но и аксиологических, гносеологических и т.д. В связи с этим небезынтересен вопрос о том, может ли познание продолжаться неограниченно из одной качественно и количественно конкретной системы отсчета, скажем, макроскопической, определяемой макрообъектом? Может ли познание продолжаться неограниченно из одной конкретной формы существования, скажем белковой, или вещественной? Обретение познания, позволяющее ответить на такие вопросы, весьма реактивно изменит границы миропонимания в целом;
  • Принципиальная качественная "удаленность" наблюдателя от качественно специфичных объектов и уровней реальности. Естествознание вполне обоснованно, со своей точки зрения, предполагает, что в общей физической реальности существует определенная иерархия качественно различаемых уровней бытия. Такими онтологическими уровнями являются, например, макромир и мир квантованных объектов и процессов, обычное микроскопическое, т.е. планковское или сингулярное состояние материи, макромир и уровень квантово-вакуума, движение с досветовой и световой скоростью и т.д. Представляется вполне естественным допустить, что наблюдатель, принадлежащий к одному из уровней реальности, никогда не сможет взаимодействовать и наблюдать, что бы то ни было, в существенно и качественно «удаленных» областях реальности, не находясь непосредственно в них. Так, с точки зрения современных представлений, он никогда не сможет непосредственно взаимодействовать с квантовой частицей, как с объектом равновеликим относительно себя, а всегда только условно опосредованно, причем цепочка опосредованности продолжает расти в процессе углубления современных исследований. Также, он никогда не сможет непосредственно воспринимать фотонную реальность, т.е. уровень такого бытия, который раскрывается только уровню фотонного наблюдателя, т.д. Можно ли границу между бесконечно различимыми уровнями физической реальности рассматривать, как предел, для любого конкретного наблюдателя? Допустимо ли самой качественно смысловой безграничности мира, обладать определенными границами любого познания? Ограничивает ли онтология гносеологию? Можно ли утверждать, что онтология всегда обширнее по сути охвата, чем объектовая суть гносеологии? В то же время, кроме философских оснований принципов единства мира, существуют физические феномены, которые заставляют усомниться в возможности принципиального разделения физического мира на абсолютно несвязные онтологические, как принято нынешними физиками называть, «кластеры». Так, эффект Казимира свидетельствует о том, что наблюдатель вложен в реальность таким образом, что он может непосредственно наблюдать эффекты взаимодействия объектов его макроскопического уровня с такими качественно удаленными уровнями физической реальности, как квантово - вакуум. Можно утверждать, что этот эффект на определенном уровне отражает единство мира и свидетельствует о том, что даже очень удаленные уровни реальности, в силу этого единства мира, могут быть не только связаны потенциально, но и вполне конкретно, проявляясь на любом другом уровне. Могут ли быть ныне определены таковые пограничные пределы? На этот вопрос, как проблему, еще не готовы отвечать ныне существующим уровнем познания;
  • Существование принципиально ненаблюдаемых физических объектов и процессов. Если оставаться в рамках существующих физических теорий, то совершенно очевидные границы физического познания накладывают дополнительные представления о существовании принципиально не наблюдаемых физических объектов и процессов. К ним относятся свободные кварки, сверхсветовое движение, мини вселенные в инфляционной космологии и др. Если выводы соответствующих физических теорий верны и такие объекты действительно ненаблюдаемы, тогда совершенно очевидно, что подобные границы в физическом познании принципиально непреодолимы. Однако следует признать и то, что само наличие этих границ, а также их природа определяются только лишь нашим знанием природы бытия соответствующих объектов и процессов, т.е. отсутствием пробных частиц и непертурбативных средств измерения и исследования микромира. В классической физике процедура измерения и наблюдения никоим образом не изменяла состояние наблюдаемого объекта или системы. Для исследования непрерывных сред была предложена идея пробного тела, основные свойства которого должны были бы состоять в следующем: пробная частица должна была стать почти естественным элементом этой среды и быть достаточно малых размеров, чтобы не создавать возмущения в данной среде.

Для мегамира понятие пробного тела, в принципе, сохраняет свою силу, в то время, как для микромира, т.е. квантового мира, оказалось невозможным найти физический заменитель этому понятию. Этот факт во многом определяется наличием соотношения неопределенности. Очевидно, что подобные "апокалипсические" средства и методы измерения вряд ли будут адекватными. Но природа не оставила альтернатив: других средств измерения в микромире, по-видимому, просто пока не существует в принципе, опираясь на нынешний уровень познания. И вот в этой ситуации физикам приходится искать выход иного рода, не исключены и ошибки. Все это привело физиков к следующему, далеко идущему выводу: в квантовой физике они достигли вполне определенных границ неразрушающего познания. Но, это звучит пока, как оправдание, текущего застоя в этом направлении. В этой области реальности в принципе невозможно экспериментально исследовать объекты и процессы в их естественной, допертурбативной форме бытия. Наукой самокритично признано, что мы не можем познавать не только «в себе» в кантовском смысле этого суждения, но и многие «до нас», т.е. мы не можем понять их такими, какими они были до антропного воздействия. И это следует признать объективным фактом.

Существенно, что эта ситуация в наибольшей степени касается реальности в малом. Вообще говоря, онтология малого, антропоцентрически меньшего, гносеологически очень специфична и похоже, таит в себе много парадигм нового. Но означает ли все это конец всего экспериментального познания в микромире? Конечно же, нет. Квантовые физики уже сейчас нашли определенные методы познания в условиях неустранимой пертурбативности. Однако суть при этом осталась, фактически, принципиально разрушительной: по осколкам или ливням частиц судить об их свойствах. Современную экспериментально предельную реализацию в этом плане должен будет продемонстрировать адронный коллайдер. Но согласно современной квантовой теории, ничего другого принципиально нового быть просто пока не может. Современное познание физической реальности радикально отличается от времен зарождения современной науки вплоть до конца XIX столетия. Можно сказать, что неклассическая наука и в первую очередь современная физика, как ядро естествознания, в основном работает исключительно с ненаблюдаемыми объектами или сущностями. Это - вся квантовая теория, все теории объединения и даже классическая электродинамика. Если в прежние времена исследователь мог непосредственно наблюдать соответствующие явления или движения объектов, которые он исследовал, движение тел брошенных с высоты или под углом к горизонту, то в настоящее время исследователь «видит» только через многотонные слои детекторов на ускорителях и т.д. Сегодня наблюдения ведутся только косвенно, принципиально опосредовано и неявно, но чем глубже исследования, тем больше не решаемых проблем с применением традиционных приемов исследования. Требуется совершенно новая физика с новой экспериментальной методологией;

  • Метафизическая ограниченность, а именно - конечное не может познать бесконечное. Границы физического познания могут быть не только онтологическими и гносеологическими, но и метафизическими. Многие великие физики уделяли метафизике важную роль в физическом познании. Одну из метафизических границ можно сформулировать следующим образом: конечное (человек) не может познать бесконечное. Но конечен ли человек? По-видимому, соответствует действительности утверждение о том, что согласно всем имеющимся научным данным, человек представляет собой физически конечную систему. Бесконечный же не только количественно, но и, что самое главное, качественно мир отличается от любого конечного объекта своей мощностью, причем не только и даже не столько в смысле мощности множеств. Часть не может познать целое, если их онтологические уровни несопоставимы. Конечен ли человек как субъект познания? Возможно, что именно в этом смысле он не имеет границ. Наукой рассматриваются возможные глобальные причины, наподобие варианта футурологического трагического сценария обязательной конечной эволюции человечества по каким-то законам, неизведанного пока, космического порядка. С одной стороны, конец существования человечества выглядит, как абсолютный критерий конца науки. И действительно, с исчезновением людей, исчезнет субъект познания, познавать просто будет некому. Однако, с более широкой философской концептуальной точки зрения, следует рассматривать мир, как реальность с более сложными свойствами и возможностями в качественном отношении. Так, например, очевиден тот факт, что все, что бы в мире не происходило – в этом мире же и остается, меняя, правда, формы своего существования. Кроме того, можно вполне разумно предположить, что то, что произошло - было чисто бессодержательной, механистической, примитивной случайностью и навсегда теряется, не отразившись в новых свойствах самого мира. Теряется, не изменив его полного состояния, как бы мало это изменение ни было.

В этой связи любопытен вопрос о природе и футурологии научного знания. Физикам, по их убеждению, известна концепция третьего мира. Информация, а тем более научное знание, по-видимому, имеют гораздо более глубокую онтологическую природу и не сводятся только к человекоразмерности или антропоудобству. В ряде научных работ было показано, что различные физические объекты, структуры и пространства имеют различную информационную емкость. Так, например, вода по убеждению многих научных мыслителей, – есть основа всего живого, обладает максимальной информационной емкостью именно при температуре 36,60С, т.е. совпадающей с нормальной температурой человеческого тела. Проводимые с нею опыты свидетельствуют о том, что вода не является «мертвой» неорганической материей, а способна воспринимать информационно и эстетически насыщенные звуки, например, различным образом реагировать на различную музыку и слова, и соответствующим образом структурироваться. Как оказалось, можно показать, что каждое пространство, в том числе и абстрактное математическое, имеет свою информационную емкость. Другими словами, все эти и многие другие нетривиальные, хотя и не общепризнанные в научном сообществе данные позволяют, по мнению современных ученых, предположить, что и научные знания «живут» еще какой-то другой, пока неведомой жизнью, играют в реальности более существенную роль, чем сейчас себе представляем. А это, в свою очередь означает, что даже в случае такой глобальной для людей катастрофы, как гибель всего живого на Земле, нельзя однозначно утверждать об окончательном прерывании всего познания, т.е. знания могут сохраниться каким-то неизвестным людям образом.

Нами рассмотрены только часть проблемных вопросов, демонстрирующих, как имеющиеся ограничения в процессе познания, так и его безграничность, поэтому, на наш взгляд, проявленные догмы о наличии границ знания недостаточно обоснованы заявлением философов, ибо оптимистичное естествознание их более объективизирует, чем противоречит. Подобная проблематика сферы математического, химического и многих других направлений познания мира, будут дополняющим подтверждением указанного.

Наука, ее научные методологии и методы исследования, безусловно, полезны и необходимы, но, к сожалению, не всемогущие, а чаще привычные и автомоторные. Точные границы научного познания пока еще размыты и определенны лишь субъективно. Но то, что они есть — несомненно, более того, что они были программно зависимы и не подвластны воле и желанию людей, об этом мы уже повествовали в Части 2. Это не трагедия и не повод лишать науку доверия по уровню обретенного ею познания, ибо все познанное ею свершено именно таковым, каковым было программно предоставлено извне, с последующим применением всего познанного в процессах воплощения, необходимых и насильно диктуемых старой Системой. В этой связи, это всего лишь признание того факта, что реальный мир гораздо богаче своей сутью и сущностью, намного сложнее, чем его образ, ограниченно и под принуждением, созданный нынешней наукой.

Многовековой философский опыт размышлений по сути всех умозаключений относительно структуры и динамики познания, т.е. форм чувственного и рационального познания, его уровней и методов и т.д., сложил определенный непоколебимый гранит устойчивой завершенности и достаточности по уровню глубины изученности этого вопроса. Временами, через исследования нынешних философов, всплывают некоторые фрагменты уточнений и совершенств, но это уже не носит принципиальный революционный характер, ибо ранее познавать можно было только то и так, что и как программно давалось извне, как отдельный процесс управления со стороны старой Системы. В этой связи, все совершенство вышеуказанного уровня понимания сути самого процесса познания, как философией, так и другими науками, в достаточной степени удовлетворяет нашим дальнейшим суждениям, поэтому, необходимость более детального рассмотрения отсутствует.

2.2. Истинная суть познания, как прежнее программное исполнительское состояние, управляемое старой Системой
Как мы утвердились, рассматривая суждения современной классической или религиозной философии, подкрепленные взглядами нынешней научной среды, в отношениях веры и знания сложился устойчивый абсурд, который в текущий момент временно, как бы, устраивает стороны. Наверное, одно из самых больших заблуждений последнего времени, относительно указанной тематики, состоит в том, что как веру, так и знания стали рассматривать независимо от конкретного индивида, как самостоятельно существующие сущности, обладающие своим собственным «жизненным бытием».

Мыслителями современности утвердительно считается, что каждый индивид может выбирать между ними по собственной воле и желанию, брать или получать каким-то образом интересуемую его часть знаний, а в случае неудовлетворения или неуверенности в чем либо, восполнять неудовлетворенность до уровня достатка за счет обретения веры, применяя по выбору любые ее формы или направления, то ли в научные догмы, то ли в религиозную сферу, то ли в какие-то иные ею ориентированные направления. В таковой ситуации состояний, неизбежны крайние случаи: с одной стороны, индивид, обладающий только обретенными знаниями без малейших признаков веры, а с другой, индивид, обладающий только верой, лишенный при этом каких бы то ни было знаний. В настоящий момент мы будем ориентироваться только относительно сферы знаний.

Современными базовыми ассоциированными философскими умозаключениями, а равно и научными основоположениями подразумевается, что существуют некие объективные знания, прошедшие определенные опытовые подтверждения или общепринятые непоколебимые догматические утверждения, не содержащие в себе никакой лжи и лукавства, никаких подложных предположений, лжегипотез, но и никакого следа веры. Они с течением времени неопровержимы и постоянно пополняемы, обретаются и совершенствуются исключительно разумом, логичны, последовательно развиваемы и непротиворечивы. Они подробно описывают весь мир в целом по мере развития цивилизации, способствуя ориентированию и регуляции, как по направлению, так и по изменению темпов ее развития. Знания понятны и доступны всем, легко проверяются и постоянно используются. Песнь такой заблудшей наивности о знании, сладостно звучит на уровне властной сферы, организующей все процессы администрирования в области познания.

На уровне «серых научных мышей», умами которых наука непосредственно сотворяется, бытует несколько упрощенное, иное умозаключение. По их, ведущему в данном случае, мнению получается, что под знаниями человечества понимается в действительности нечто неопределенное, имеющее в своей основе знание привилегированных узких групп (ученых), которым остальные люди только верят (или не верят). Причем авторитет ученых довольно часто основывается не на реальных результатах практического проявления или воплощения их знаний, а всего лишь на догмах или ассоциированных мнениях более узкого круга ученых, сведенных в различные административно-научные структуры. От этого становится, совсем грустно за таковую суть знания.

Принимая во внимание тот факт, что представления ученых о мире часто изменяются, порой вытесняясь прямо противоположными, что далеко не всегда все ученые согласны между собой, то очевидно следующее, - общечеловеческие знания, это не более чем искусственно созданный красивый образ, созданный по чьей-то нечеловеческой воле. Образ, за которым ничего истиннопологающего не стоит, но который призван сплотить всех людей вокруг идеи непрерывного прогресса, неуклонного развития человечества, накапливающего все больше знаний, неважно каких и о чем, какие прикажут и оплатят, такие и пополняются. А все остальные детали о знаниях, включая и восхваление достигнутыми результатами познания, как в микро, так и макро окружающей действительности – это больше похоже на оправдание по свершенным финансовым траттам и обоснование необходимости в истребовании последующих затрат. Это звучит жестоко, но неопровержимо, это не обвинение в адрес научных сотрудников, а обнажение ложной истины самой науки, как «инструмента» познания.

В этой связи, несомненно, возникает вопрос, - что такое знание и познание, какую суть и сущность вкладывала старая Система, придавая программную управляемость таковому особому исполнительскому состоянию, как познание? Если это действительно программно созданный Системой образ, то почему и каким образом вне своих пределов он не выпускал его проистечение, с помощью чего это было гарантированно обеспечено, как был сложен сценарий такого сложнейшего исполнительского процесса, как познание?

В такой постановке исследования процесса познания, ни классическая и религиозная философия, ни фундаментальные и прикладные науки, с учетом всего разнообразия критериев оценки знания, ранее еще не рассматривали самой сути и сущности познания прошлого. Пришло время и нам попустило, вне воздействия прошлых программных процессов управления познанием, его истинную прошлую суть и сущность изложить.

На наш взгляд представляется целесообразным вначале выразить итоговое осмысленное восприятие сути знания, сформулированной современными научными специалистами через общепризнанные определения в таком виде, как они были преподнесены для осмысления старой Системой и через рассудок осознаны, как объективная действительность.

Это позволит через энергоинформационную диалектику, как методологию и метод исследования, прояснить причинность, предназначение, действенность и конструкционную особенность построения сценария самого познания в таком виде, как оно своим явлением снизошло через отдельные категории исполнителей и воплотилось в научной форме. Более того, очень важно и значимо рассмотреть вопрос принципиального построения самой конструкции информации, декларируемой управляющими объектами для ее правильного и неискаженного принятия, восприятия и исполнения.

Что вкладывалось в современное научное понимание сути знания – это селективная, упорядоченная, определенным способом полученная, в соответствии с какими-либо критериями оформленная информация, имеющая социальное значение и признаваемая в качестве именно знания определенными социальными субъектами и обществом в целом. В зависимости от названных критериев, знание может быть разделено на два типа по уровню его функционирования: обыденное знание повседневной жизни и специализированное знание (научное, религиозное, философское и т.д.), а также "перекрывающее" границу уровней профессиональное и практическое знание различных социальных общностей и групп.

В прежнем программном управляемом осмыслении сути знания, более лаконично и одновременно, с наибольшей глубиной его философского всестороннего охвата и не выразишь.

Несомненно, с этим определением следовало бы согласиться, если бы таковое определение, как «предоставленная извне суть» особо сокрытая от людей, не являлась бы насильственной сутью программного предопределения по построению всего строгого сценария дальнейшего его воплощения, как отдельного исполнительского процесса, определявшего все сложнейшие тонкости управления со стороны старой Системы по подготовке действий и событий, по каждому отдельному этапу развития генотипов мозга, названными историками, как этапы развития цивилизации.

Естественно, возникает вопрос, к чему такие сложности, почему еще в 1605 году до новой эры, т.е. с началом введения первых генотипов мозга (421), сразу не дали все познания, которыми обладает нынешнее поколение людей? Наверное, за такой длительный период уровень цивилизации был бы совершенно иной, даже и прогнозировать не представляется возможным. Мы согласны с такой постановкой вопроса, но пока он преждевременный и может быть рассмотрен только в процессе исследования всей проблематики познания, как одного из элементов последовательной исполнительской программы развития генотипов мозга.

Поскольку в основу познания, по мнению современных мыслителей, поставлена информация как таковая, очевидно с уровня завершенного признанного осознания ее сути, как в философской, так и в научной среде и следует начинать наши суждения. Как же на общепринятом современном уровне понята информация, т.е. насколько искажена ее истинная суть?

Обеспечивая предоставление декларированного познания, со стороны старой Системы была обеспечена гарантированная изоляция людей от осознания истинного предназначения информации, конструкции ее энергоинформационного построения, функциональной, смысловой и иной ее иерархии, истинных систем передачи, приема, контроля и многое другое, что, в конечном итоге, привело к следующему ее уровню понимания, как считается до сих пор, объективному.

Понятийный термин информация вошел в научный обиход задолго до того, как стремительное развитие средств коммуникации, компьютерной техники и основанных на ней технологий преобразования и передачи некоторых данных, появление непосредственно связанных с ними отраслей науки и техники превратили его в условный знаковый символ современной эпохи. По мере роста практической значимости информации в жизнедеятельности общества возникла и продолжает оставаться актуальной потребность в уточнении ее смыслового основоположения. Но, тем не менее!

Информация в наиболее употребительном смысле, по мнению современных ученых, означает сведения о чем-либо, передаваемые людьми прямо или опосредованно. Первоначально это понятие связывалось исключительно с коммуникативной деятельностью в обществе. Понимание информации как сообщений, передаваемых людьми устным, письменным или другим способом, сохранялось вплоть до середины 20-х годов XX века. В дальнейшем произошло осознание того, что информационные процессы происходят не только в социальной среде людей, но и в живой природе. Постепенно понятие об информации приобретало все более универсальный смысл. Информация тогда рассматривалась преимущественно на качественном уровне, какие-либо формализованные понятия, процедуры и методы количественной оценки при этом не использовались. Главное внимание обращалось на особенности и механизмы влияния информации на потребителя, способы обеспечения ее достоверности, полноты, достаточности, сохранности без искажений и т. д. Последующее уточнение научного смысла этого общенаучного понятия происходило в разных направлениях. Поначалу его пытались раскрыть на основе традиционных подходов, включить его в качестве составной части в структуры других общих понятий: раскрывать смысл через понятие вероятность; связать друг с другом понятия информации; энтропии и разнообразия.

Развитие технических средств массовых коммуникаций обусловило лавинообразный рост объемов передаваемых сообщений. Это привело к необходимости оценки различных характеристик информации и, в частности, ее объема. С появлением и развитием кибернетики, информация становится одной из центральных категорий ее понятийного аппарата, наряду с такими понятиями, как управление и связь. Создана математическая теория информации. В ее основу были положены вероятностные представления о ее природе. Как попытки преодолеть ограниченность математической теории информации, появились ее новые версии: топологическая, комбинаторная, динамическая, алгоритмическая и др. Однако, все они учитывали лишь знаковую структуру сообщений и могли быть отнесены лишь к теориям синтаксического типа. Как бы то ни было, произошло проникновение категории информация в соответствующие научные направления, благодаря чему она приобрела статус общенаучного понятия, а спектр ее значений расширился. К первоначальному смысловому основоположению, прибавились следующие дополняющие значения: мера снижения неопределенности в результате получения сообщения; сведения, циркулирующие в процессах управления и воспринимаемые в единстве своих синтаксических, семантических и прагматических характеристик; процесс содержательного отражения разнообразия объектов живой и неживой природы и передачи соответствующих сведений «приемнику».

В настоящее время информация - это общенаучное понятие, означающее обмен информативными данными не только между людьми, но и между человеком и автоматом, автоматом и автоматом, а также обмен сигналами в животном и растительном мире, передачу признаков от клетки к клетке, от организма к организму. Даже простейшие одноклеточные организмы получают информацию о состоянии внешней среды и используют ее при выборе наиболее благоприятных условий своего обитания.

Своеобразным косвенным признанием значимости категории «информация», является тенденция так называемого расширительного подхода к ее пониманию и толкованию. В соответствии с ней любое взаимодействие между любыми структурами и их элементами происходит за счет обмена соответствующей информацией. Это своеобразным образом нашло отражение среди сторонников атрибутивного подхода к пониманию информации. Они постулируют, что информация - это неотъемлемое, имманентное свойство материи и что все процессы материального мира можно представить как взаимообмен информацией. Такого рода определения некорректны по той причине, что в них проявляется непонимание их приверженцами сущностной природы мира - всеобщей связи всего со всем. Поэтому попытки определить смысл некоего феномена через указание на его связь с чем-либо ничего не проясняют. Упоминание определенного аспекта без его содержательного раскрытия также ничего не дает для понимания его смысла. Как следствие, это ввергло большую часть мыслителей классической философии в некоторое умопомрачение, в результате чего многие важные смысловые определения были смешаны в некую единую неопределенность, - миропонимание, мировоззрение, мироощущение и т. д., все это понималось как одно и то же, как мнение одного порядка на единое мироздание окружающей действительности. С этой постулированной путаницей до сих пор разобраться так и не могут.

Длительность навязчивых попыток атрибутивного подхода трактовки смысла информации, упорство ее приверженцев в отстаивании своей позиции в условиях ее критики и неприятия широкой научной общественностью, их уверенность в правильности занятой позиции могут у некоторых вызвать уважение и зародить сомнения в справедливости традиционной точки зрения. Особенно современное поколение «прогрессивных ученых» с энтузиазмом вспахивает многократно изборожденное предшественниками, но бесплодное поле псевдонауки, пытаясь вразумить «консерваторов» в том, что информация есть вещь самостоятельная и заполняет собой весь, модельно представляемый ими космос. Узкий круг «научных авторитетов» в области информатики, сделав попытку перечисления некоторых, выявленных якобы только ими, «аномальных» явлений окружающего мира, предложил свою особую панацею: к основным общепринятым в научном мире структурным элементам мироздания, т.е. энергии, массе и движению, следует добавить равноценную им субстанцию - информацию. Декларированная ими догма о том, что информация равноценна перечисленным элементам, а информационное поле, провозглашенное ими, - «вездесуще», не должна требовать под собою доказательств, как и другие, равные им по значению, догмы. Не поясняется даже, что имеется в виду под «информационным полем». Просто «информация объявляется Первоосновой всей Вселенной», т.е. признана ими, как пристносущная основа всего. Не больше и не меньше, как в религиозной философии! Конечно же, это представлена не последняя «продукция натворения научного плана», но являющаяся достаточно показательной своим абсурдом, особенно после программных коррекций всех управляющих состояний со стороны Системы, проведенных в 1988 году, в том числе и в сфере познания.

В качестве конструктивного выхода из создавшейся ситуации заблудившего абсурда, общественное научное мнение представило подход, согласно которому необходимо было вернуться к первоначальному смыслу понятия об информации. Тогда становится ясным, что прежде, чем передавать какие-либо сведения, необходимо, чтобы определенный фрагмент реальности нашел отражение в воспринимающем его субъекте, а результат этого отражения был зафиксирован в материальной форме, то есть должен быть «оформлен», как того и требует этимология латинской основы термина. Именно этот, «оформленный» результат, как сведения, может быть передан потенциальному приемнику. Наука вернулась к тому, что информация может быть только результатом отражения. Таким образом, для большинства научных мыслителей восстановлено классическое первичное понимание того, что информации без отражения не существует. Она есть «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств». Таким образом, изначальный, базовый смысл понятия информация ориентирует исследователей на рассмотрение его, прежде всего, как результата отражения, взаимодействующих структур. В этом сходятся все исследователи данного феномена. Следовательно, главная трудность, разводящая исследователей по разные стороны научных «баррикад», заключается в том, как они понимают характер и сущность процесса отражения.

На сегодняшний день научное мировоззрение пока утвердилось в том, что у структур неорганической природы нет ни способности, ни механизмов порождения информации, для придания ей какой-либо материальной формы, для восприятия внешних воздействий, имеющих содержание. Следовательно, никакой информации в структурах неорганической природы нет и быть не может ни тогда, когда они находятся в состоянии покоя, ни в процессе взаимодействия.

Совсем иной характер, как утверждают специалисты информационной научной среды, носит отражение в органической природе, социальном мире, различных искусственных автоматических устройствах, способных реагировать не только на абсолютную величину энергии воздействия, но и оценивать его относительные характеристики независимо от его материальной природы, сообразуясь с параметрами собственного функционирования. Главное их отличие от структур неорганической природы - способность не только воспринимать и реагировать на внешние воздействия, но и переводить их на уровень сигнала для себя и, в зависимости от характера сигнала, вносить или не вносить коррективы в структуры или процессы своего функционирования.

Следовательно, в информации или информационных процессах возможен смысл лишь в том случае, когда речь идет о системах, способных к самоуправлению или саморазвитию. Но до сих пор наука уходит, от каких либо, пусть даже временных рамочных уточнений о «самоуправлении и саморазвитии», в этой связи зарождая определенную платформу для будущего абсурда, - кто как хочет, так сам и самоуправляется. Утверждают, что только эти системы способны не только воспринимать воздействия окружающего мира, но и определенным образом отражать и оценивать их по какому-либо критерию или их совокупности. Наиболее важный из этих критериев - полезность или вредность воздействия, внешнего по отношению к системе. Наличие этой способности у живых или искусственно созданных автоматических систем обусловлено их возможностью проводить селекцию и реагировать на воздействия, использовать их в качестве важного фактора выбора режима собственного функционирования и организации, то есть для целей регулирования и управления. Наукой декларативно утверждено, что информации присуща двойственность ее природы. Как отражение явлений, процессов объективного мира она идеальна, но проявляется лишь в материальных объектах: знаках, звуках и т. п. Важнейшее условие ее проявления - участие в процессе взаимодействия активного субъекта.

Важно подчеркнуть, что утвердилось однозначное мнение, что информация - это только часть отраженного разнообразия, именно та его часть, которая выражена в сообщении, то есть представляющая собой знание, у которого есть непосредственный или потенциальный потребитель. В более жесткой формулировке информация - это реально или потенциально актуальная часть отраженного субъектом социального или природного мира. Именно этим, со стороны нынешних специалистов, обращается внимание на управленческую природу информации, не забывая, однако, о том, что далеко не вся информация пригодна для использования непосредственно в управленческих целях. Поэтому ими представляется целесообразным использовать наряду с понятием «информация» родственное ему по смыслу понятие «данные». Данные - это любые сведения, сообщения, знания. Статус информации они приобретают лишь тогда, когда получают содержание и форму, пригодные для использования в целях управления.

В самоуправляемых и самоорганизующихся системах, в особенности таких, каковыми являются социальные системы, взаимодействие компонентов системы друг с другом и системы в целом со средой имеет особую отражательную функцию, способность выделять структуру воздействий, избирательно относиться к их разнообразию. Эти системы способны аккумулировать полезные сигналы, оставлять без внимания нейтральные и демпфировать или вовсе исключать прохождение неприменяемых сигналов из всего потока информации. Ключевым звеном, как подчеркивают специалисты, обеспечивающим «производство» необходимой для функционирования общества информации является «субъект отражения». Именно благодаря ему информация возникает и по этой же причине неизбежно становится интерпретированной. Таким образом, информация, циркулирующая в обществе, всегда содержит в себе субъективную составляющую, устранить ее полностью принципиально невозможно, особенно в нынешних условиях «демократических конструкций» системы властности и социального устроения. Речь может идти лишь о ее минимизации.

В конечном итоге все парадигмы современного научного подхода привели к следующему ассоциированному результирующему определению: информация, это материализованный результат сознательного или бессознательного отражения субъектом определенных фрагментов реального или идеального мира, предназначенный для восприятия другим субъектом.

Поскольку весь процесс познания в рамках бывшего программного управления был ориентирован на практическое его преломление, воплощение через заданные Системой действия и события, поэтому для нас более важно рассмотреть социальную его значимость и практичность. Информация, циркулирующая в обществе, имеет очень сложную структуру, сопоставимую со сложностью самого общества. В соответствии с этим имеется множество оснований для ее классификации. Существует, в частности, давняя традиция делить социальную информацию на два класса:

  • овеществленная, опредмеченная, то есть представляющая собой материальный результат человеческой производительной деятельности. Иначе этот класс социальной информации называют объективным, желая подчеркнуть объективное существование информации как особой формы воплощенного в результатах труда, знания;
  • осознано организованная информация, предназначенная для оперативного функционирования и управления конкретными социальными конструкциями и системами разного уровня.

Легко понять, что первый из названных классов есть производная модификация «атрибутивного» подхода. Сами по себе результаты труда не есть информация. Они могут рассматриваться только как носители ее, для объективизации, которой, необходим «субъект». Следовательно, информация в социуме, будучи объективна по источнику, всегда одновременно и субъективна, поскольку порождающий ее субъект выступает вместе с тем и в качестве ее преобразователя и пользователя. Преобразование информации субъектом состоит в том, что он воспроизводит не все заключенное в объекте восприятия знание, а лишь ту его часть, которую способен воспринять, и которая ему необходима для активного, актуального действия, для управления, то есть в длительной перспективе, в целях сохранения качественной специфики управляемой системы.

Таким образом, социальная информация представляет собой актуальные знания, сообщения, сведения о социальном и природном мире, которые необходимы социуму для его полноценного развивающегося функционирования. Нынешними научными специалистами, до сих пор, декларируется уверенная догма, что социальная информация, - есть продукт самого общества, созданная субъектами этого общества и не может ими восприниматься какая-либо другая версия, заключающаяся в том, что таковая информация есть инструмент управления деятельностью общества в рамках программ внешнего управления. Поэтому, они уверенно считают, что социальная информация представлена следующими её видами, а именно идеологическая, экономическая, социально-политическая, естественнонаучная, техническая, правовая. На них накладывают свой отпечаток политические, экономические, национальные и иные отношения, потребности, интересы, особенности достаточно крупных социальных частей общества. Именно их потребность в комплексе отражает социальная информация, в этом её сущность и ценность. Резюмируя сказанное, можно отметить, что социальная информация отражает, прежде всего, отношения людей, их взаимодействия, потребности, интересы, именно в этом качестве она является субстратом коммуникативных процессов социальных систем, - вот такова уверенная позиция нынешних специалистов в области социологии.

Нынешней науке как бы совершенно очевидно, что для социума важнейшими видами социальной информации являются идеологическая и социально-политическая, так как в них концентрируются и определяются стратегические ориентиры, перспективы его развития. Правовая, нормативная информация всегда вторична, а ее содержание и направленность определяются двумя выше названными видами информации. К основным функциям нынешней социальной информации следует отнести, - коммуникативную, управленческую, научно-познавательную, учебно-воспитательную, идеологическую и пропагандистскую. Таковое восприятие зиждется на полной уверенности самостоятельного определения всего и всея в организации бытия общества, т.е. без учета самого главного, - наличия самого факта управления извне.

Важнейшими источниками, в рамках понимаемой социальной информации в организованной части социума, являются органы государственной власти, наука, специализированные информационные структуры, главными из которых являются органы государственной и отраслевой статистики, библиотеки, архивы, информационные агентства, спецслужбы, партийно-политические и общественные структуры, хозяйствующие субъекты. В каждой из них существует собственный, внутренний документооборот, а также прямые информационные взаимодействия. Для той части социума, в которой протекают процессы самоорганизации, характерны межличностные, неструктурированные информационно-коммуникативные связи. Звеном, предназначенным объединять обе эти части, является массовая коммуникация.

Как мы видим, нынешнее осознание самой роли, конструктивной иерархии, сферы практического приложения информации, как основы знания и управления, а соответственно и самого процесса познания, - весьма поверхностны, носят больше характер осмысления исполнительских последствий неосознанного людьми факта вещного управления ими извне. Более глубокая детализация состояния нынешнего познания бессмысленна, поскольку принципиально указанного вполне достаточно для выводов и определений, связанных с будущими необходимыми изменениями, как обязательное условие перехода на иной, более высокий уровень обретения нового мировоззрения. Это позволяет нам сделать следующие выводы.

Нынешнее поколение людей, в основном, обладает ограниченным функциональным наделением и приемлемо только для условий их вещного уровня применения в истинной сокрытой сути сложного процесса познания. По своим наделенным возможностям функционального состояния мозга, они более не могут быть совершенны уровнем выше, чем нынешнее достигнутое развитие познания в условиях декларированной для них реальности.

Указанное означает, что в таковом неизменяемом состоянии функций мозга и соответствующих информационных сопровождений его, разрушающихся в нынешний переходный период - это является пределом совершенства развития мозга людей, в условиях ограниченной меняющейся реальности. Далее пути нет.

Для достижения более высокого уровня знания и обретения новых наделенных возможностей, т.е. невещного участия в ином процессе познания, неизбежно должны быть произведены изменения функциональных возможностей мозга и перевод его на более высокий уровень соответствующего комплексного информационного сопровождения со стороны новых программных процессов меняющейся Системы.

В интересах осознания всей сложности об указанных ранее происходящих исполнительных процессах, представляется целесообразным, и ныне уже допустимым, провести суждения об истинной сути и сущности познания, как бывшего программного исполнительного процесса в условиях вещного применения людей. В определенной степени, это позволит учесть некоторые особенности перехода на обретение гармонии с состоянием Всевышнего Разума в переходный период, с учетом измененного уровня познания.

Мы с полным осознанием истинной сути относительно функций, роли, значимости, целей и структурно воплощенных форм по ориентированию и организации процессов управления, созданных старой Системой, изолируем себя в наших суждениях от академических устоявшихся прежних определений в этой сфере прошлого научного познания, не имеющего отношения к факту происходящих процессов в истинной реальности. Важнейшей частью и одновременно инструментом всего спектра управления, несомненно, является информация.

Информация, как ведущий базообразующий инструмент, действительно есть основополагающая часть всего ранее проводимого активного управления всеми исполнительскими процессами, проводимыми старой Системой в той ее части, где проявлялось вещное применение людей. В этой связи для нас именно она, т.е. информация, представляет особый практический интерес, как в плане учета и осознания особенностей ее бывшего конструктивного построения, так и ее действенной адресности на индивидов, различенных по генотипам мозга, а также системности в прямой, промежуточной и обратной связи, и многое другое. Правильное ориентированное осознание в этих направлениях позволит избежать многих ошибок в практическом воплощении стратегий по действиям и событиям в переходный период, в том числе и в области познания и веры.

В общих конструктивных рамках первичных понятий о построении информации, нам попустило изложить некоторые ее фрагменты, удерживаемые ранее Системой в абсолютной изоляции от осознания людей, но необходимые ныне для наших суждений относительно познания в сокрытой части проистекающей реальности. Это, отчасти, поможет дополнительно понять некоторые важные аспекты прошлого и суть вещного применения людей в практике проходивших исполнительных процессов, в том числе и существования самой жизни на Земле вообще, в рамках созданных условий обитания.

В действительности вся информация, формируемая Системой, была наделена всего двумя стратегическими функциями, - управляющей и познавательной. Необходимо оградить себя от прежнего автомоторного восприятия сути таких словесных притязаний в своем осознании, а воспринимать таковые функции несколько по-иному, опираясь на даваемые нами разъяснения, которые вполне достаточны для их иного понимания. Частная детализация всей сферы, связанной с информацией, сейчас не важна, ибо она носит сложный энергоструктурный технологический характер и будет интересна для узкой группы специалистов управления в будущем. Ныне приведенных разъяснений вполне достаточно.

В первую очередь, целесообразно определиться с сутью кодирования информации. Кодирование информации – процесс сложный и сокрытый, а необходимость и обязательность в этом, связана с обеспечением гарантированной защищенности от возможных искажений вложенной смысловой сути, соблюдения жесткой иерархии значимости и адресности, исключения нецелевого нисходящего ее проникновения в жестко установленной системной иерархии «надсистема-система-подсистема».

Как мы извещали ранее в материалах Части 1, через объекты типа 440 у людей на определенном этапе развития были введены специфичные отдельные функции мозга для обретения способности приема, воспроизведения, ощущения и осознания частот звукового диапазона, большая часть из которых только ощущаема, но не слышима. Это в последствие попустило ввести и возобладать людьми речевыми и слуховыми информационными субъективными способностями, что позволило вменить 384 языка (ауцитель) на планете.

Таковые способности позволили существенно расширить определяющий базис всего аспекта транслируемой информации, особенно познавательной ее части, не ограничиваясь приемом людьми только образных информационных форм для завершающего процесса представления и осознания декларируемой со стороны Системы окружающей «объективной действительности».

Дополнительно сложились обстоятельства, раскрывшие возможность по разделению людей в рамках первичной социальной конструкции, - на управляющее и управляемое сословия, выделить из общей массы означенных индивидов для приема и осознания передаваемой познавательной и управляющей информации. В последующем, это позволило организовывать действия и события, связанные с воплощением программных процессов, включая создание более сложных конструкций социального обустройства и исполнительского управления, организации бытия и т.д. Таким образом, начиналась управляемая деятельность людей, которую они потом сами же и назвали «историей» со всеми ее нарисованными сказками и легендами.

После такового завершающего дополнения функций мозга и звукоречевой способности, восприятие всей информации, предоставляемой со стороны Системы, обрело комплексный многофункциональный характер, который поэтапно развивался в гармонии с развитием всё новых и новых генотипов мозга. Информационное сопровождение всего процесса развития со стороны Системы обеспечивало гарантированное недопущение, исключающее какое либо смысловое искажение, заложенное в информацию познавательного и управляющего характера. После завершения попечительского сопровождения в развитии людей со стороны объектов типа 440, основополагающую базу формирования и информационных конструкций языкового восприятия стал предоставлять и сопровождать спутник Титан. Под территорией Эфиопии размещен до сих пор действующий Комплекс, который и ныне обеспечивает функциональные сопровождения, а также весь спектр сложных программных процессов и работ Системы со спутниками планет. В такой завершенной развитой форме конструктивного управляющего образования, передачи, контроля и приема информации, - Система обрела устойчивую форму управления и обеспечивала увеличение и последовательное усложнение трансляции информационного потока с каждым вновь введенным генотипом мозга или переходом на иной уровень развития энергобиогенезиса самой плоти людей (тела).

Несмотря на строгое функциональное разделение с одной стороны и широкий спектр всего разнообразия информационного потока с другой стороны, вся информация подвержена обязательной кодировке. Осуществляется это только в музыкальных тонах с применением соответствующей конструкции построения и задействования особого диапазона отдельных частот энергий, гарантированно изолированных от возможного разрушительного воздействия помех или искажений. Формализация структурной технологии кодирования предусматривает применение специализированных «кодовых таблиц», а именно: для структур командной строки матричная таблица - 8*8; для структур информационных сообщений любого функционального наделения - 24*24.

Кстати, любое классическое музыкальное произведение, как набор определенных звуков музыкальной гармонии, является в некотором роде, специфичной информационной цепочкой, и далеко не бесполезной для людей, в конкретных программных условиях информационной трансляции. Об этом не скажешь по «безумству в наборе музыкальных звуков», что чаще обычного стало звучать со сцены современной эстрады в тесной связи с юмором для «уставших» дворников. Об этой важной сути в последующих суждениях мы в некоторой степени коснемся, как в области суждений о новом состоянии веры, так и изменения уровня познания.

Таблицы кодирования действовали в устойчивом неизменном состоянии на протяжении всего лишь одного года, а смена их осуществлялась Системой ежегодно на 50- й день после Пасхи (пятидесятница по Православному календарю), при условии положительных результатов проводимого ежегодного предварительного контроля в течение пятидесяти дней на предмет нормального восприятия информации индивидами и объектами в условиях новой кодировки. Следует учесть, что кодирование информации Комплексами и Объектами различаются, как по сути, так и по таблично смысловой технологии, и имеют разные основы:

  • кодирование информации Комплексами Систем Управления; Система через свои Управляющие Комплексы формирует и кодирует информацию, имеющую функциональный уровень, как «общую для всех», имеющую формат - «сообщения», применяя для этого таблицу кодировки «24*24» в 12-ричной системе счисления. Она носит как познавательный, так и управляющий функциональный характер. Конструкция построения информации предусматривает неизменную последовательную символьную иерархию, емкостью в 124 символа, а именно: тип транслятора (3 символа); дата начала исполнения (6 символов); дата завершения исполнения (6 символов); генотип мозга (3 символа); форма исполнения (4 символа); признаки задержки исполнения (2 символа); текст сообщения (100 символов). Мозг людей функционально обладает возможностью перевода и расшифровки полученных музыкальных символов в другой символьный формат, соответствуя табличной символьной кодировке. Дальнейшее применение и воплощение полученного информационного сообщения осуществляется с помощью специальных вмененных функций мозга, построенных на цифровом логическом базисе, доводя указанное до информационного уровня «осознания окружающей объективной действительности», оплощенного в дальнейшем в познавательные умозаключения или управляющие умозаключения в форме «осознанной потребности», с дальнейшим ее удовлетворением через действия и события, в зависимости от своего функционального наделения. Без адресного или случайного получения информации не существует.
  • кодирование объектами, а также в адрес объектов от самой Системы; Под объектами понимаются так называемых НЛО, по светскому разумению. Следует отметить, что именно объектам (всего 980 типов) отведена особая функция по управлению непосредственно индивидами отдельного генотипа мозга, так называемого «Золотым миллиардом». Управление самими объектами Система осуществляет напрямую. Информация, как для объектов, так и для генотипов мозга «Золотого миллиарда» транслируется в едином информационном потоке, кодируется с применением символьно- кодовой таблицы 8*8 и имеет такую же емкость в 124 символа, но содержит намного больше «служебных» символов. Объектово-целевое разделение информации из общего информационного потока осуществляется путем кодирования в разных системах счисления, а именно: для генотипов «Золотого миллиарда» (42, 44 и 46 генотип мозга) в 3- ичной системе счисления; для объектов в 6-ричной системе; для Управляющих Комплексов (УК Кавказ, Альпы и Калифорния) в 12-ричной системе счисления. Адресное распознавание и декодирование информации по функциональному назначению производится структурами ячеек «ЭВМ» объектов или Комплексов, автоматически переводя из одной системы счисления в другую. Индивидам «Золотого миллиарда» такового переводного распознавания не требуется, так как они наделены такими функциями мозга, которые способны напрямую получать и расшифровывать полученную информацию сразу в 3-ичной упрощенной системе счисления.

Пример символьно-кодовой таблицы, действовавшей на период 2006 года:

  DO RE MI FA SOL LA SI NA Примечание
DO     = + 8 9 0 $ Первые 2 столбца – кодировка только для Комплексов и объектов. Пример: DODODOREDOLANALAREFARESI Далее – текст. Дешифровка команды (пример): 1. Немедленно исполнить. 2. Начать подъём. 3. Работа по людям. 4. Уничтожение группы. 5. Подъём с задержкой. 6. Движение с контролем.
RE     А 1 Ж Н Ф Ы
MI     Б 2 З О Х Ъ
FA     В 3 И П Ц Э
SOL     Г 4 Й Р Ч Ю
LA     Д 5 К С Ш Я
SI     Е 6 Л Т Щ .
NA     Ё 7 М У Ь ,

Далее дается текст с координатами, адресацией по генотипам, параметрами магнитного импульса, использованием лазерного оружия и т.д. Значок $ - разделитель слов. Русский язык обладает большей смысловой точностью и краткостью, содержит возможность кодирования всех 33 частот связи, предназначенных для управления процессами в сфере октав энергий на уровне материальных структур.

Следующей важной фрагментарной и функциональной характеристикой информации является способность трансляции информации. Трансляция информации осуществляется ежедневно с 00-00 часов до 00-30 по стандарту времени для Земли относительно 0 меридиана. В общем случае в тексте команд указывается время, язык (ауцитель) базы, главное действие или информационное сообщение конкретной функции, ссылки и т.д. В сообщении указывается любая текущая информация для последующего программного её воплощения индивидами, познавательного или управленческого характера. Представители «Золотого миллиарда» наделены отдельными функциями мозга, обеспечивающими переводную трансляцию с языка базы на свои «родные» (им вменённые) языки, при этом максимальное количество трансляторов не может превышать 12, а полная информация передается только на языке базы, т.е. на языке символьных значений, указанных в кодовой таблице.

Исходный базовый язык кодовой таблицы трижды менялся по ходу этапов развития генотипов мозга: до 1422 года – 22 символа (иврит), до 2006 года – 26 символов (английский), с 2006 года – 33 символа (русский язык). До 2006 года каждая команда (сообщение) во время посыла повторялась 6 раз, с 2006 года повторение информационной трансляции производится только 3 раза. С переводом символов на русский язык почти в 4 раза возросла смысловая ёмкость команды (сообщения). Более того, указанный перевод символов играет определяющую роль в процессе проведения коррекции по функциям мозга, проводимой в короткие сроки с 22 июня 2010 года, при этом, все кто не пройдет таковой коррекции, подлежат зачистке со стороны Системы. Это принципиальное явление происходящих процессов изменения текущего периода и оно связано, в первую очередь, с изменением условий по формированию и трансляции информационных потоков.

Если индивид не владеет русским языком (специальная расширенная ауцитель) и не обладает соответствующими функциями мозга, обеспечивающими языковую переводную трансляцию в полном объёме, то он будет получать информацию ограниченного характера, чаще всего не обеспечивающую полное осознание им транслируемой окружающей объективной действительности по познавательной информационной функции, и не сможет воспринимать информацию, обеспечивающую проявление потребности на самостоятельное исполнительское действие, т.е. окажется в состоянии полной необходимости по заимствованию чьего-то имманентного решения для своих действий. Таким простым способом осуществлялось Системой разделение общества на управляющее и управляемое сословия вне воли и желания участников общества.

Для осознания проявленной информации, т.е. принятой, переведенной, дешифрованной, и т.д., каждому функциональному индивиду, особенно из состава «Золотого миллиарда и миллиона», требовались определенные первичные знания, элементарная системная энциклопедическая подготовленность, обретение «реального» познания на текущем уровне высшего образования. Причинность таковой необходимости и тонкости в самой технологии последующего проявления информации, в данный момент не целесообразны для суждений, они будут профессионально интересны для будущих специалистов отдельного профиля в области управления, а указанное нами вполне достаточно для частичной демонстрации проистечения в прошлом самого процесса познания.

Нам также достаточно отметить, что все проблемы ныне остановленного процесса познания в сфере естественных и других наук, включая и общественные науки, который реально и критично признан самими учеными, связан прежде всего с тем, что за пределами ощущаемой ими реальности они «технически» не в состоянии принимать какую либо информацию более высокого порядка, т.е. об обстоятельствах и проистекающей действительности в иной реальности. Их мозг не способен на прием информаций более высоких категорий, его (мозг) надо «менять», т.е. существенно корректировать функции мозга на иной уровень способностей по информационному приему, переводить функции мозга в состояние октав более высоких категорий. Но, таковой процесс не может носить односторонний характер, поскольку одновременно, требуется и более высокий уровень всего внешнего управляющего информационного сопровождения со стороны новой Системы, т.е. конструктивное переустройство всей системы информационной трансляции, как познавательного, так и управляющего характера. Более того, потребуется совершенно иной уровень обучения, т.е. придание более высокого уровня академичности в сфере фундаментальных наук, изменение методологии обучения, иных подходов к системности и принципам образования, а не так, как ныне инертно поступает современная властная структура.

Один этот факт полностью объясняет причинную и неосознанную ошибочность «неуемных и энергичных» действий нынешнего руководства управления системой высшего образования законодательно перевести всю систему высшего образования на узко элитарную основу. Их временное ошибочное исполнительское действие, инертно воплощаемое из рамок старой программы, будет жестко отредактировано, с большими последствиями для организаторов (чаще через проявление кардиологических последствий).

Следует отметить, что основной поток информационного приема осуществляется через позвоночник индивидов любого генотипа мозга, но таковая детализация всего процесса энергобиотрансформации полученного информационного пучка будет предоставляться только в специализированном материале и ныне публичной не может быть по причине исключения любительских внесистемных «агрессивных вмешательств» в данный влиятельный и важный процесс. Он ныне совершенно не защищен, особенно в проистекающий переходный период.

Обязательным условием является следующее, - любая команда (информация), воспринятая мозгом, может быть проявленной только после ее идентификации. Для этого, отдельные функции мозга конкретных генотипов наделены своей специфической избирательной способностью восприятия по внедренным только для них субъективным дополнениям к конкретным базовым частотам работы мозга, так называемыми мантиссами, построенными по конкретным ключевым позициям для каждой октавы. К таковым ключевым позициям относятся - музыкальная, математическая, параметрическая, частотная, полевая, кодовая, биологическая и информационная ключевая позиция. Мы не можем детализировать функции каждой ключевой позиции по ряду непубличных причин, связанных с исключением доступа к ним с агрессивными намерениями.

Целесообразно добавить, что таковая избирательная особенность мозга по мантиссам, разнесенным через ключевые позиции, обеспечивает гарантированную адресность и исключает возможность приема информации, ее расшифровки и дальнейшего субъективного применения чуждыми для исполнения индивидами, не относящимися к конкретному исполнительскому эпизоду программного процесса управления. Этим объясняется причинность ранее необъясненных имевших место в истории фактов. Насколько бы ни был талантлив Ф. Энгельс, но информацию в проявленном виде получил только находящийся рядом К. Маркс. Аналогично этому, весь тесный круг активистов- революционеров, возглавляемых Лениным, мог обладать только имманентным информационным состоянием, а основополагающей информацией для точного ее воплощения через действия и события, обладал только Ульянов (Ленин).

Ошибки исключены. Более того, любая инициативная техническая имитация управляющего воздействия, в целях или замещения, или попыток искусственного информационного воздействия на управление последующими действиями или событиями, даже хотя бы каких-то отдельных ее фрагментов, создаваемых любителями, ни к чему привести не смогла, несмотря на масштабность и изощренность таковых экспериментов.

Более детальное рассмотрение эпизодов приема информации в данный момент нецелесообразно, ибо это информационно перегружает суть суждений и, более того, находится вне рамок нашего тематического исследования.

Вполне закономерно задаться вопросом, если вся информация обладала жесткой адресной субъективной избирательностью, то каким образом среди многомиллиардной массы людей формировались действия и события, которые по своим масштабам в короткие промежутки времени могли вовлекать в какие-то совместные согласованные действия десятки или сотни миллионов конкретных людей с высокой степенью исключения случайности постороннего вовлечения? Разве это возможно, и если да, то каким образом формировались направления развития таковых действий или событий, в том числе и управление развитием цивилизации в целом?

Такие вопросы не могут быть формальным любопытством, ибо они касаются не только информации, как первоосновы веры и знания, но и, более того, частью главного философского вопроса, зачем люди живут на Планете, для чего они предназначены и т.д. В материалах Части 1 и 2 мы определенным образом положили часть ответов в этом любопытном направлении, а в данный момент целесообразно ограничиться только суждениями, касающимися конструктивной формы построения информации, и её действенного влияния на программные процессы исполнительных состояний познания и веры. Информация, как инструмент управления, играла важную роль в реализации путей развития исполнительных процессов и эволюции в целом.

В первую, очередь важно определиться, что следует понимать под направлением развития чего-либо, каким образом формируется таковое направление и, причем тут познание?

Прежде всего, направление развития - это есть исполнение программных функций или последовательных команд по их смысловой иерархии разного уровня, воплощение которых осуществляется неминуемо через их осмысленное или имманентное проявление и заданную подследственную иерархию обязательных действий, неизбежно приводящих к запланированным событиям, предусмотренным Вектором Цели явлений, действий и событий на конкретный период времени. Без исполнительского состояния познания, таковой процесс не может иметь место вообще. Можно формировать информационные потоки функций управления любой плотности и емкости, но если индивиду не известны что, как и с помощью чего делать, он исполнить команду не в состоянии, поскольку она им будет не осознана со всеми последствиями из этого.

Масштабность, как временная, так и численная по вовлечению количества сполнителей в таковой процесс, играла обязательную роль, как фрагмент программы.

Любые попытки уклониться от исполнения запланированного всегда преследовались старой Системой достаточно жестоко. Равно, всякие попытки условного маломасштабного обозначения обязательных в исполнении программных процессов или их отдельных этапов малыми действиями или искусственно сниженным количеством участвующих исполнителей, - при проведении контроля «не принимались», как завершенный результат исполнения. Вполне достаточно примера по истинной причинности возникновения Гражданской войны в России в 20-е годы прошлого столетия, приведенного и разъясненного нами в Части 2. Технологию изготовления ядерного оружия и возникновение ядерной физики, как таковой, был невозможен ни раньше, ни позже, ибо этому проявлению был означен конкретный срок воплощения. Таким образом, как направление развития, так и начало, и продолжительность исполнительского процесса, определяются программной установкой со стороны Системы Управления, а информация исполняет функцию и роль инструмента, с помощью которого осуществлялось управление исполнительскими процессами, и организовывается контроль уровня результативности по исполненным действиям и событиям.

Система Управления фиксирует, как текущее состояние процесса исполнения, так и результаты завершения любого проистекающего этапа прог